Лебединая песнь

Людям бывает невдомек, что враждующие не всегда враги. Как трудно было уразуметь окружающим, что Давид и Авессалом не враги. Они больше, чем друзья. Это отец и сын. Даже генерал Иоав, правая рука царя, окончательно заблудился в этих сложных лабиринтах родительской психологии.
Кто мог заглянуть в сердце Давида, полное отчаяния: "Сберегите мне отрока Авессалома. Нет, он не враг мой, он сын мой. Это горе и радость моя! Это ненависть и любовь моя, которые сплелись в один клубок. Сберегите его! Дайте мне шанс развязать все узлы. Сберегите отрока Авессалома! Живым приведите его ко мне, потому что мертвые простить не могут. Прощать могут только живые. Я созрел для встречи с ним! Я созрел для покаяния!" Давид с нетерпением ждал новостей.
 
"Давид тогда сидел между двумя воротами" (2 Цар. 18:24).
 
Как часто ему в жизни приходилось ожидать. Ждать и догонять. Опаздывать и снова догонять. Иногда это получалось легко, иногда нет. И снова он до боли в глазах всматривался в дорогу, которая исчезала за ближайшими холмами. Минуты казались вечностью. И вот, вдалеке появился человек. Он стремительно бежал в город, за ним другой. Это были гонцы от Иоава.
 
"И воскликнул Ахимаас и сказал царю: мир. И поклонился царю лицем своим до земли, и сказал: благословен Господь, Бог твой, предавший людей, которые подняли руки свои на господина моего царя! И сказалъ царь: благополучен ли отрок Авессалом? И сказал Ахимаас: я видел большое волнение, когда раб царев Иоав посылал раба твоего; но я не знаю, что там было" (2 Цар. 18:28-29).
 
Давида не интересовали захваченные города и занятые высоты. Его терзал единственный жгучий вопрос: "Авессалом? Где он? Жив он или нет. Неужели встречи не будет? Неужели шанс упущен? Неужели все пропало? Для кого-то главное – победа. Для меня - Авессалом". Первый рапорт не устроил царя. Скорее вывел его из себя. Какие-то общие сводки и ничего конкретного о самом главном. Вбежал следующий вестник. Едва переводя дыхание, он доложил: "Добрая весть господину моему царю! Господь явил тебе ныне правду в избавлении от руки всех восставших против тебя" (2 Цар. 18:31).
"А нельзя ли поконкретнее изложить ситуацию?" – спросил царь.
 
"Благополучен ли отрок Авессалом? И сказал Хусий: да будет с врагами господина моего царя и со всеми, злоумышляющими против тебя, то же, что постигло отрока!" (2 Цар. 18:32).
 
Как будто бомба взорвалась над головой. Поблекли краски, померкли лица и звуки. Все его надежды рухнули. Авессалома больше нет?! Давид был в глубочайшем потрясении. Авессалома больше нет?!
 
"И смутился царь, и пошел в горницу над воротами, и плакал, и, когда шел, говорил так: сын мой Авессалом! сын мой, сын мой Авессалом! о, кто дал бы мне умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!" (2 Цар. 18:33).
 
Духовный судит обо всем, а о нем никто не может, ни жена, ни генералы, ни князья и ни вельможи. Свита царя была в шоке. Мятеж подавлен, враги низложены. Победа! Но царь почему-то не радуется, не поздравляет гонцов? Царь плачет. Почему он ссутулился, поседел и постарел почти на глазах?
Безысходное тяжелое горе окончательно раздавило его сердце. Последний шанс, на который он так уповал, был безвозвратно потерян. Судьба не улыбнулась на прощание. Упущенная возможность. Невосполнимая утрата. Трагедия. Роковое опоздание, когда дети плачут над гробом своих родителей, а родители плачут над гробом своих детей. А казалось, впереди еще годы, впереди еще столько времени и возможностей и для покаяния, и для прощения, и для примирения. Но, увы... Время не принадлежит нам. Время принадлежит Богу. Завтрашний день не в нашей власти. То, чем ты сегодня обладаешь – это твое время, это твоя возможность, это твой шанс.
Не суждено больше Давиду встретиться со своим сыном, которого он так горячо любил и так отчаянно ненавидел. Не суждено было отцу прижать к груди Авессалома, целовать его и гладить его кудри. Не у кого уже просить прощения и изливать все наболевшее в отцовском сердце.
"Авессалом, сын мой! О, кто бы дал мне умереть вместо тебя? Радость МОЯ и горе МОЕ, боль МОЯ и любовь МОЯ!". Последний звонок. Последний вздох. Последний стук сердца. Последний шанс. Часы пробили. Отзвонили колокола. Время ушло. Жизнь потеряла смысл. "Сын мой Авессалом! О, кто дал бы мне умереть вместо тебя" (2 Цар. 18:33).
Сколько таких крестов стоит и сегодня на кладбище погребенных возможностей. Когда идет похоронная процессия, поздно уже говорить о родительских чувствах. Поздно заламывать руки и просить прощения у тех, кто уже не видит, не слышит, не дышит. Мертвые не могут простить Прощать могут живые. Давид все понимал. Очи его были открыты. При множестве знаний, много скорбей. Давид не плакал, он оплакивал тех, кого уже не было рядом с ним, но кто мог быть. О, если бы повернуть время вспять! Но, увы... В одну реку не войдешь дважды.
Кто вернет Урию Хеттеянина? Не погиб. Убит. По личному приказу.
Кто восстановит честь и девичье достоинство Фамари? Искалеченная и исковерканная судьба. Кто ответит за все случившееся? Как набат, как колокол, звучали вопросы в воспаленном сознании царя. Боже, а ведь это все в МОЕМ доме!
Кто возвратит Амнона, бесславно павшего от руки своего брата? Его кровь вопиет от земли. Боже, а ведь это МОЙ сын, МОИ дети. Это же МОЯ семья. Неужели это навсегда и безвозвратно потеряно?!
Позорно и безжалостно казнен гонимый и гонящий, преследуемый и преследующий Авессалом. Вместо отцовской ласки в свои объятия приняла мятежного сына сырая ефремская земля.
Давид безутешно рыдал. "Сын мой Авессалом -Сын мой, сын мой, Авессалом! о, кто дал бы мне
умереть вместо тебя, Авессалом, сын мой, сын мой!" – как лебединая песнь, как скорбный реквием неслась его молитва над печальной и грешной землей.


Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.