Лев рычит

Когда вся компания была наконец разбужена, Люси рассказала свою историю в четвертый раз. Последовало глухое обескураживающее молчание.
– Я ничего не вижу, – сказал Питер, вглядываясь до боли в глазах. – А ты, Сьюзен?
– Нет, конечно, – огрызнулась Сьюзен, – потому что там нечего видеть. Ей все это приснилось. Ложись и спи, Люси.
– Я все же надеюсь, – сказала Люси дрожащим голосом, – что вы пойдете со мной. Потому что... потому что я все равно должна идти с ним.
– Не говори чепухи, – ответила Сьюзен, – конечно, ты никуда не пойдешь одна. Не позволяй ей, Питер. Она стала совершенно непослушной.
– Я пойду с ней, если она должна идти, – сказал Эдмунд, - Раньше ведь она была права.
– Я знаю, что это так, – согласился Питер, – и возможно она была права сегодня утром. Мы явно неудачно выбрали путь. Но посреди ночи... И почему мы не видим Аслана? Так никогда не было. Это не похоже на него. А что скажет Д.М.Д.?
– Я ничего не скажу, – ответил гном, – если вы все пойдете, то я, конечно, пойду с вами; если ваша компания расколется, я пойду с Верховным Королем. Это мой долг перед ним и перед королем Каспианом. Но если вы спросите мое частное мнение, я – обыкновенный гном, который не думает, что легче найти дорогу ночью там, где ее не нашли днем. Я не вижу пользы в волшебных львах, которые умеют говорить, но не говорят, в дружелюбных львах, которые не делают ничего хорошего, в огромных львах, которых никто не видит. Насколько я могу судить, это все чепуха и пустяки.
– Он бьет лапой по земле, призывая нас поторопиться, – сказала Люси. – Мы должны идти сейчас же. По крайней мере, я.
– Ты не права, пытаясь бороться с нами таким образом. Нас четверо к одному, и ты самая младшая, – возразила Сьюзен.
– Пойдемте же, – рявкнул Эдмунд. – Мы должны идти. Мира не будет, пока мы не пойдем. – Он был полностью согласен с Люси, но раздражен тем, что его разбудили, и поэтому говорил очень сердито.
– Тогда в поход, – скомандовал Питер, устало просовывая руку под ремень щита и надевая шлем. В другое время он обязательно сказал бы что-нибудь приятное Люси, своей любимой сестре, ведь он знал, как тоскливо ей сейчас, и понимал, что ее вины в происходящем нет. Но совсем избавиться от досады он не мог.
Сьюзен была хуже всех: "Предположим, я буду вести себя как Люси, – и начну угрожать, что все равно останусь здесь? А я непременно так сделаю".
– Подчинитесь Верховному Королю, ваше величество, – сказал Трам, – и пойдемте. Если нет возможности спать, то лучше уж идти, чем стоять тут и препираться.
Наконец они двинулись. Люси шла первая, сжимая губы, чтобы не сказать то, что она думала о словах Сьюзен. Но, взглянув на Аслана, она забыла обо всем. Он повернулся и пошел медленным шагом ярдах в тридцати впереди них. Остальные могли идти только вслед за Люси, потому что не видели Аслана и не слышали его шагов. Его большие, похожие на кошачьи, лапы бесшумно ступали по траве.
Они пошли правее танцующих деревьев (но никто не узнал, танцевали ли они, потому что Люси смотрела только на Льва, а остальные – на Люси) и ближе к краю оврага. "Булки и булыжники, – подумал Трам, – я надеюсь, что сумасшествие не кончится сломанными шеями на склоне, залитом лунным светом".
Долгое время Аслан шел у самого обрыва. Потом подошел туда, где прямо на краю росло несколько маленьких деревьев, повернул и оказался среди них. Люси затаила дыхание: казалось, лев нырнул со скалы, но она слишком боялась упустить его из виду, чтобы остановиться и подумать. Она ускорила шаги и сама очутилась среди деревьев. Посмотрев вниз, она заметила крутую узкую тропинку, которая косо шла между камнями, и Аслана, спускавшегося по ней. Он повернулся и весело взглянул на нее. Она захлопала в ладоши и начала сползать вниз. Позади она слышала голоса остальных: "Эй! Люси! Осторожней, ради Бога. Ты прямо на краю оврага. Вернись...", и через мгновение голос Эдмунда: "Нет, она идет правильно. Здесь есть спуск вниз".
На середине тропы Эдмунд догнал ее.
– Смотри! – сказал он в страшном возбуждении. – Смотри! Что за тень медленно движется перед нами?
– Это его тень, – ответила Люси.
– Теперь я верю, что ты права, Лу. Я не понимаю, как я не видел ее раньше. Но где он?
– Со своей тенью, конечно. Видишь его?
– Сейчас показалось, что вижу. Здесь такой странный свет.
– Подождите, король Эдмунд, подождите, – раздался над ними голос Трама, и затем издалека голос Питера: "Встряхнись, Сьюзен. Дай мне руку. Здесь может спуститься даже ребенок. И перестань ворчать".
Через несколько минут они были внизу, и рев воды наполнил уши. Ступая мягко, как кошка, Аслан шел через поток, перешагивал с камня на камень. Посредине он остановился, и нагнулся, чтобы попить, а потом, подняв голову с намокшей от воды гривой, снова повернулся лицом к ним. И тут Эдмунд увидел его. "О, Аслан!" – крикнул он, бросаясь вперед. Но Лев отвернулся и начал подниматься по склону другого берега Стремнинки.
– Питер! Питер! – воскликнул Эдмунд. – Ты видел?
– Что-то я видел, – сказал Питер, – но в лунном свете так трудно разобрать. Все-таки мы идем, и трижды ура Люси. Я теперь и вполовину не чувствую усталости.
Аслан без колебаний вел их налево, вверх по оврагу. Путешествие было странным, похожим на сон – ревущий поток, мокрая серая трава, тусклые скалы, к которым они приближались, и величественная, молчаливая поступь Зверя, идущего во главе. Все, кроме Сьюзен и гнома, уже увидели его.
Внезапно они подошли к другой крутой тропинке, ведущей вверх по обрыву. Она была куда длиннее, чем та, по которой они спустились, и путь наверх шел долгим и утомительным зигзагом. К счастью, луна стояла над оврагом и освещала его.
Люси совсем запыхалась, но когда хвост и задние лапы Аслана скрылись за верхним краем оврага, она последним усилием устремилась за ним, хотя ноги у нее заплетались и дыхание перехватывало, и увидела холм, к которому они стремились с тех пор, как покинули Зеркальный залив. Длинный пологий склон (вереск, трава и несколько больших камней, казавшихся белыми в лунном свете) исчезал за кромкой тускло поблескивающих деревьев в полумиле от них. Она узнала это место. Это был холм Каменного Стола.
Позвякивая кольчугами, позади карабкались остальные. Аслан скользил впереди, и они шли за ним.
– Люси, – сказала Сьюзен очень тихо.
– Да? – обернулась Люси.
– Теперь я вижу его. Прости меня.
– Все в порядке.
– Я куда хуже, чем ты думаешь. На самом деле я верила, что это был он – вчера. Когда он предупреждал нас, чтобы мы не шли в еловый лес. Я на самом деле верила, что это был он – ночью, когда ты разбудила нас. Понимаешь, глубоко внутри. Или могла бы поверить, если бы захотела. Но я так хотела выйти из этого леса и... и... о, я не знаю. И что я теперь скажу ему?
– Может быть не нужно говорить много, – посоветовала Люси.
Скоро дети достигли деревьев и сквозь них увидели Великий Холм, курган Аслана, который поднялся над Столом с тех пор, как они были здесь.
– Наши позиции плохо охраняются, – пробормотал Трам. – Нужно исправить это перед тем, как...
– Тише! – сказали все четверо, потому что Аслан остановился и повернулся лицом к ним, и выглядел он так величественно, что их охватила радость (но радость, смешанная со страхом) и страх (но страх, смешанный с радостью). Мальчики шагнули вперед, Люси пошла за ними, Сьюзен и гном отступили назад.
– О, Аслан, – Питер упал на одно колено и поднял тяжелую лапу Льва к своим губам, – я так рад. Я прошу прощения. Я вел их неправильно с самого начала, а особенно вчера утром.
– Дорогой мой сын, – ответил ему Аслан.
Затем он обернулся и приветствовал Эдмунда. "Отлично", – похвалил он его.
Потом после ужасающей паузы, глубокий голос произнес:
"Сьюзен". Сьюзен не ответила, но всем показалось, что она плачет. "Ты была послушна страху, дитя, – сказал Аслан. – Подойди, дай я дохну на тебя. Забудь страх. Ты снова храбрая".
– Чуть-чуть, Аслан, – пробормотала Сьюзен.
– А теперь, – произнес Аслан куда громче; в голосе его слышался намек на рычание, хвост бил по бокам, – где же этот маленький гном, этот известный боец на мечах и лучник, который не верит во львов? Подойди сюда, сын земли, подойди СЮДА! – последнее слово было уже настоящим рычанием.
– Привидения и приключения! – прошептал Трам чуть слышно. Дети, знавшие Аслана настолько, чтобы понять, что гном ему очень нравится, не испугались. Другое дело Трам, который никогда раньше не видел львов, не говоря уже о таком Льве. Но поступил он разумно: вместо того, чтобы удрать, неверной походкой направился к Аслану.
И Аслан внезапно схватил его. Вы когда-нибудь видели маленького котенка, которого мать несет в пасти? Вот на что это было похоже. Гном, свернувшийся жалким клубочком, свисал изо рта Аслана. Лев слегка тряхнул его, и все его вооружение попадало, как кастрюли лудильщика, а затем – раз-раз – гном взлетел в воздух. Он был в безопасности, как в своей постели, но не знал этого. Когда он летел вниз, огромные бархатистые лапы поймали его так же нежно, как материнские руки и поставили (так же осторожно) на траву.
– Сын земли, мы будем друзьями? – спросил Аслан.
– Д-д-да, – пропыхтел не вполне отдышавшийся гном.
– Теперь, – сказал Аслан, – луна заходит. Посмотрите назад: там начинается заря. У нас слишком мало времени, и мы не можем его терять. Вы трое – сыновья Адама и сын земли, поспешите внутрь Холма и разберитесь с тем, что найдете там.
Гном еще не отдышался, а мальчики не осмелились спросить, пойдет ли с ними Аслан. Все трое отсалютовали обнаженными мечами, повернулись и, позвякивая кольчугами, скрылись в сумерках. Люси заметила, что на их лицах не осталось и следов усталости; Верховный Король и король Эдмунд больше походили на мужчин, чем на мальчиков.
Девочки ждали их снаружи, стоя позади Аслана. Освещение изменилось. Низко на востоке Аравир, утренняя звезда Нарнии. мерцала как маленькая луна. Аслан, казавшийся еще больше, поднял голову, тряхнул гривой и зарычал.
Звук, глубокий и волнующий, начавшись на низкой ноте как в органе, стал выше и громче, и еще громче, до тех пор, пока не сотряс землю и воздух и не пронесся по всей Нарнии. Внизу, в лагере Мираза, проснулись люди. Побледнев, они уставились друг на друга и схватились за оружие. Еще ниже, у Великой реки в этот самый холодный предутренний час поднялись из воды головы и плечи нимф и огромная бородатая голова речного бога. Вокруг, в полях и лесах, из норок показались настороженные уши кроликов, птицы высунули из-под крыльев свои сонные головы, совы заухали, лисицы затявкали, ежи заворчали, деревья зашелестели. В городах и деревеньках матери, глядя испуганными глазами, сильнее прижали детей к груди, собаки заскулили, мужчины вскочили, на ощупь зажигая свет. Далеко на северной границе горные великаны выглянули из ворот своих замков.
Люси и Сьюзен увидели, что к ним со всех окрестных холмов спускается что-то темное. Сначала это было похоже на темный туман, стелящийся по земле, затем на штормовые волны почерневшего моря (приближаясь, они становились все выше и выше), и, наконец, стало понятно, что это леса пришли в движение. Все деревья мира, казалось, устремились к Аслану. Приближаясь, они переставали быть деревьями, и вскоре толпа их, кланяясь, делая реверансы и протягивая к Аслану длинные тонкие руки, оказалась вокруг Люси. Она увидела, что все они приобрели человеческие очертания. Бледные девушки-березки вскидывали головы, женщины-ивы откидывали назад волосы, чтобы взглянуть на Аслана, царственные буки спокойно стояли, склонившись перед ним, косматые дубы, тонкие и меланхоличные вязы, кудрявые остролисты (сами темно-зеленые, а их жены – украшенные яркими ягодами) и пестрые рябины кланялись и снова поднимались, восклицая:
"Аслан! Аслан!" – хрииплыми скрипучими голосами, похожими на шум волн.
Толпа и хоровод вокруг Аслана (теперь это все больше и больше походило на танец) росли так быстро, что Люси пришла в замешательство. Она не понимала, откуда взялись другие люди, которые начали дурачиться и прыгать среди деревьев. Один был юный, одетый только в оленью шкуру, с венком из виноградных листьев на вьющихся волосах. Лицо его было бы слишком хорошеньким для юноши, если бы не выглядело таким диким. Вы сказали бы то же, что и Эдмунд несколькими днями позже: "Это парень, который может сделать все – абсолютно все". Он известен под многими именами – Бромий, Бассарей, Овен – только три из них. С ним было множество девушек, таких же диких. И был даже кто-то на осле. И все смеялись, и все восклицали: "Эван, зван, эвоэ-э-э-э".
– Это Игра, Аслан? – закричал молодой. Да, это было похоже на игру. Но почти все не просто играли. Это могли быть салки, но Люси не понимала, кто водит. Это напоминало жмурки, но каждый вел себя так, будто у него были завязаны глаза. Чем-то это походило на прятки, но спрятавшегося не искали. Еще больше усложняло дело то, что человек на осле, старый и ужасно толстый, начинал внезапно кричать: "Подкрепимся! Время подкрепиться", – и падал с осла, а другие водворяли его обратно, в то время как осел считал, что это цирк, и пытался дать представление, ходя на задних ногах. И везде появлялось все больше и больше виноградных листьев, а потом и виноградных лоз. Они обвивали все, поднимались по ногам людей-деревьев и закручивались вокруг их шей. Люси подняла руку, чтобы откинуть назад волосы и обнаружила, что откидывает виноградную ветвь. Осел был весь покрыт ими. Его хвост совершенно запутался в них, и что-то темное качалось у него между ушей. Люси взглянула снова и увидела, что это виноградные грозди. Везде был виноград: над головой, под ногами, вокруг.
– Освежимся! Освежимся! – взревел старик. Все начали есть, и в каких бы вы ни побывали теплицах, вы нигде не найдете такого винограда. Девочки никогда раньше не ели вволю по-настоящему хорошего винограда, крепкого и тугого снаружи, разрывающегося во рту прохладной свежестью. Здесь его было более чем достаточно, и вовсе не надо было соблюдать правил поведения за столом. Везде были липкие и испачканные пальцы, и хотя все рты были полны, не прекращался ни смех, ни крики фальцетом "Эван, эван, эвоэ-э-э-э" до тех пор, пока все в один и тот же миг не почувствовали, что Игра (если это была игра) и пир должны закончиться, и, задыхаясь, плюхнулись на землю и повернули лица к Аслану, чтобы слушать его.
В этот момент взошло солнце, а Люси вспомнила что-то и шепнула Сьюзен:
– Сью, я знаю, кто они.
– Кто?
– Юноша с диким лицом – Вакх, а старик на осле – Силен. Помнишь, как давным-давно мистер Тамнус рассказывал нам о них?
– Да, конечно. Но я скажу тебе, Лу...
– Что, Сьюзен?
– Я бы не чувствовала себя спокойно с Вакхом и его дикими девушками, если бы мы встретились с ними без Аслана.
– И я тоже, – согласилась Люси. 


Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.