Верховный король командует

– Теперь, – сказал Питер, когда они кончили есть, – Аслан и девочки (королева Сьюзен и королева Люси, Каспиан) где-то близко. Я не знаю, что он предпримет. Не сомневаюсь, что случится это, когда захочет он, а не мы. Но ему нравится, чтобы мы делали то, что в наших силах. Ты говоришь, Каспиан, что мы недостаточно сильны, чтобы сразиться с Миразом?
– Боюсь, что да, Верховный Король, – ответил Каспиан. Он был очень похож на Питера, но не так хорошо выражал свои мысли. И ему было куда более странно встретиться с великими королями из старых историй, чем им встретиться с ним.
– Хорошо, – решил Питер, – я пошлю ему вызов на единоборство.
Никто даже не подумал об этом раньше.
– Может быть, это буду я? – попросил Каспиан. – Я хочу отомстить за отца.
– Ты ранен, – ответил Питер, – и, кроме того, не рассмеется ли он просто-напросто над вызовом от тебя? Я хочу сказать, что мы-то видим, что ты король и воин, но он думает, что ты – ребенок.
– Ваше величество, – сказал барсук, который сидел рядом с Питером и не сводил с него глаз, – примет ли он вызов даже от вас? Он знает, что у него более сильная армия.
– Возможно и не примет, но у нас есть шанс. А даже, если и не примет, мы потратим большую часть дня на обмен герольдами и тому подобное. И Аслан, может быть, сделает что-то. Наконец, я смогу произвести смотр армии и укрепить позиции. Я пошлю вызов. И напишу его сейчас же. У вас есть перо и чернила, господин доктор?
– Ученого без них не бывает, ваше величество, – ответил доктор Корнелиус.
– Отлично, я буду диктовать.
И пока доктор разворачивал пергамент, открывал рог с чернилами и точил перо, Питер откинулся назад с полузакрытыми глазами, восстанавливая в уме тот язык, на котором они писали много лет тому назад в Золотом веке Нарнии.
– Все верно, – прервал он молчание, – давайте, доктор, если вы готовы.
Доктор Корнелиус обмакнул перо в чернила, и Питер продиктовал:
– "Питер, по дару Аслана, по избранию, по праву и по завоеванию Верховный Король над всеми королями в Нарнии, Император Одиноких Островов и Лорд Кэр-Паравела. Рыцарь благороднейшего ордена Льва – Миразу, сыну Каспиана Восьмого, некогда лорду-протектору Нарнии, теперь величающему себя королем Нарнии, приветствие". Вы успеваете?
– Нарнии, запятая, приветствие, – пробормотал доктор. – Да, ваше величество.
– Теперь новый параграф. "Для предотвращения пролития крови и во избежание всех других бедствий, происходящих от войн, начатых в королевстве Нарнии, наше желание – рисковать нашей царственной особой от имени верного нам и возлюбленного Каспиана в честной битве, дабы доказать победой над вашей светлостью, что вышеупомянутый Каспиан – законный король Нарнии под нами и по нашему дару, и по законам тельмаринцев, а ваша светлость дважды виновна: в предательстве и в утаении права владычества над Нарнией вышеупомянутого Каспиана, в кровавом и противоестественном убийстве вашего доброго господина и брата – короля Каспиана, Девятого в этой династии. Поэтому мы охотно побуждаем, предлагаем и бросаем вызов вашей светлости на вышеупомянутую битву и посылаем эти слова через нашего возлюбленного и царственного брата Эдмунда, некогда короля под нами в Нарнии, герцога равнины Фонарного столба, графа Западных болот. Рыцаря ордена Стола, которому мы даем все полномочия определить с вашей светлостью условия вышеупомянутой битвы. Дано в нашем жилище в Аслановом кургане в двенадцатый день месяца Зеленой листвы в первый год правления Каспиана Десятого Нарнийского".
– Это необходимо, – Питер глубоко вздохнул. – Теперь с королем Эдмундом нужно послать двоих. Я думаю, что одним из них должен быть великан.
– Ты знаешь, он... он не слишком умен, – сказал Каспиан.
– Я знаю. Но всякий великан выглядит подавляюще, если только не разговаривает. Это подымет его настроение. А кто второй?
– По мне, – вставил Трам, – если вы хотите кого-нибудь, кто может убивать взглядом, пошлите Рипичипа.
– Безусловно, по всему, что я слышал, – сказал Питер с улыбкой, – он подошел бы, если бы не был так мал. Они даже не заметят его, пока не подойдут вплотную!
– Пошлите Гленсторма, ваше величество, – предложил Боровик, – никто не станет смеяться над кентавром.
Часом позже два знатных лорда из армии Мираза, лорд Глозиль и лорд Сопеспиан, прогуливаясь вдоль своих позиций и ковыряя в зубах после завтрака, увидели, что из леса выходят кентавр и великан Смерчин, с которыми они уже встречались в битве, а между ними кто-то, кого они не могли узнать. Кстати говоря, мальчишки из школы Эдмунда тоже вряд ли узнали бы его, увидев в этот момент: благодаря дыханию Аслана в нем появилась величавость.
– Что происходит? – спросил лорд Глозиль. – Атака?
– Скорее парламентарии, – ответил Сопеспиан. – Смотрите, они машут зелеными ветвями. Похоже, они пришли сдаваться.
– Судя по выражению лица идущего между кентавром и великаном, он не из тех, кто сдается на милость победителя, – сказал Глозиль. – Кто же это может быть? Это не мальчишка Каспиан.
– Нет, конечно, это свирепый воин, я ручаюсь, только откуда он взялся у мятежников? Выглядит он (только на ухо вашей светлости) куда царственней, чем Мираз. А что за кольчуга на нем! Наши кузнецы таких делать не умеют.
– Ставлю своего серого в яблоках коня, что он несет вызов, а не капитуляцию.
– Что же тогда? – спросил Сопеспиан. – Здесь мы держим врага в кулаке. Мираз не так глуп, чтобы упустить преимущество, вступив в единоборство.
– Он должен принять вызов, – Глозиль понизил голос.
– Тише, – сказал Сопеспиан, – отойдем подальше от ушей часовых. Ну вот. Я правильно понял, что ваша светлость имеет в виду? – Если король примет вызов, – прошептал Глозиль, – он либо убьет, либо будет убит.
– Так, – кивнул головой Сопеспиан.
– И если он убьет, мы выиграем эту войну.
– Конечно. А если нет?
– Ну, если нет, то у нас будет такая же возможность выиграть ее без короля, как и с ним. И нет нужды говорить вашей светлости, что Мираз не такой уж великий военачальник. А потом мы окажемся победителями и без короля.
– Вы имеете в виду, милорд, что вам и мне может быть так же удобно управлять этой страной без короля, как и с ним?
Лицо Глозиля скривилось: "Не забывайте, что мы посадили его на трон. Все годы он наслаждался, а какие плоды получили мы? Как он отблагодарил нас?". – Ни слова больше, – ответил Сопеспиан, – взгляните, нас зовут к королевскому шатру.
Подойдя, они увидели, что Эдмунд и два его спутника сидят, и их угощают бисквитами и вином. Они доставили вызов и ждали, пока король обдумывал его. Поглядев на них вблизи, два тельмаринских лорда решили, что все трое очень встревожены.
Внутри шатра они нашли Мираза, он был без оружия и кончал завтракать. Лицо его покраснело, выглядел он сердито.
– Вот! – прорычал он, швыряя им пергамент через стол. – Посмотрите, какие нянькины сказки наш нахал-племянник прислал нам.
– С разрешения вашего величества, – сказал Глозиль, – если этот юный воин, которого мы видели снаружи, и есть король Эдмунд, упоминаемый в послании, тогда я назову его не нянькиной сказкой, а опасным рыцарем. – Король Эдмунд, тьфу, – ответил Мираз, – разве ваша светлость верит в эти старушечьи басни о Питере, Эдмунде и остальных?
– Я верю своим глазам, ваше величество.
– Ну, это не важно, – отозвался Мираз, – но что касается вызова, я уверен, что у нас одно мнение.
– Я тоже уверен, ваше величество.
– Какое же? – спросил король.
– Правильнее всего было бы отказаться, – сказал Глозиль, – хотя меня никогда не называли трусом, я скажу, что встретиться с этим юношей в битве было бы слишком большим испытанием для моего мужества. И если (как может оказаться) брат его, Верховный Король, еще более опасен, - ради вашей жизни, мой повелитель, не имейте с ним никакого дела!
Чтоб тебе пусто было! – закричал Мираз. – Не такого ответа я ожидал. Думаешь, я спрашиваю тебя, бояться ли мне встречи с этим Питером (если он вообще существует)? Думаешь, я боюсь его? Я спрашивал тебя о благоразумности этого дела; стоит ли, имея преимущества, рисковать ими в поединке.
– На это я только могу ответить, ваше величество, что конечно, надо отказаться от вызова. Смерть видна в лице этого странного рыцаря.
– Ну вот, ты снова об этом! – Мираз был уже в полной ярости. Вы хотите, чтобы я почувствовал себя таким же трусом, как ваша светлость?
– Ваше величество может говорить все, что хочет, – вкрадчиво произнес Глозиль.
– Ты как старая баба, Глозиль, – сказал король. – А что скажешь ты, милорд Сопеспиан?
– Не стоит говорить об этом, ваше величество, – прозвучал ответ. – То, что ваше величество сказали о благоразумии, пришлось очень кстати. Это даст вашему величеству отличный повод отказаться без того, чтобы честь или храбрость вашего величества были поставлены под сомнение.
– О, небеса! – воскликнул Мираз, вскакивая на ноги. – Похоже, и тебя околдовали? Думаешь, я ищу повод для отказа? Ты мог бы вдобавок назвать меня в лицо трусом.
Беседа протекала именно так, как хотели оба лорда, поэтому они промолчали.
– Я понимаю, что это значит, – Мираз так пристально поглядел на них, что глаза его, казалось, готовы были выпрыгнуть из орбит. – Вы сами трусливы как зайцы, и имеете наглость воображать, что моя храбрость похожа на вашу! Поводы для отказа! Извинения вместо поединка! Разве вы солдаты? Разве вы тельмаринцы? Разве вы мужчины? И если я откажусь (как меня заставляют звание главнокомандующего и военное благоразумие), вы будете думать и других научите, что я испугался. Что, не так?
– Ни один мудрый солдат, – сказал Глозиль, – не назовет трусом человека в возрасте вашего величества за отказ от поединка с великим воином в расцвете сил.
– Так я не только трус, но еще и старик, одной ногой стоящий в могиле! – проревел Мираз. – Я скажу вам, что это значит, милорды. Своими бабьими советами (шарахающимися от правильного единственно благоразумного решения) вы добьетесь противоположного своей цели. Я предполагал отказаться от вызова. Теперь я его приму. Вы слышите, я приму его! Я не буду позориться из-за того, что какое-то колдовство или измена заморозили вам обоим кровь.
– Мы умоляем ваше величество... – начал Глозиль, но Мираз выскочил из шатра и было слышно, как он выкрикивает приветствие Эдмунду.
Лорды переглянулись и тихо захихикали.
– Я знал, что он это сделает, если хорошенько разгорячится, – сказал Глозиль, – но я не забуду, как он назвал меня трусом. За все будет заплачено.
В Аслановом кургане началось страшное волнение, когда всем сообщили новость. Эдмунд с одним из капитанов Мираза размечал место для поединка, вокруг него устанавливали канаты и шесты. Два тельмаринца должны были встать по углам, а третий в середине с одной стороны, как распорядители турнира. Трех других выставлял Верховный Король. Питер как раз объяснял Каспиану, что он не может быть распорядителем, потому что они собираются биться за его право на трон, когда внезапно густой сонный голос произнес: "Прошу вас, ваше величество". Питер повернулся и увидел, что это старший из медведей Толстяков. "С позволения вашего величества, – произнес он, – я медведь".
– Конечно, и отличный медведь, не сомневаюсь, – ответил Питер.
– Всегда, – начал тот, – правом медведей было поставлять одного из распорядителей турнира.
– Не разрешайте ему, – прошептал Питеру Трам, – он доброе создание, но опозорит нас. Заснет и будет сосать лапу, даже перед лицом врага.
– Ничем не могу помочь, – сказал Питер, – потому что он совершенно прав. Медведи имели эту привилегию. Трудно представить себе, как это сохранилось в памяти, когда столько всего было забыто.
– Прошу вас, ваше величество, – повторил медведь.
– Это твое право и ты будешь одним из распорядителей, – разрешил Питер. – Но ты должен запомнить – сосать лапу нельзя.
– Конечно, нельзя, – возмутился медведь.
– Ну, а что ты делаешь сейчас! – заорал Трам. Медведь вынул лапу изо рта и сделал вид, что не расслышал.
– Сир! – пропищал тоненький голосок откуда-то снизу.
– А, Рипичип! - Питер огляделся вокруг себя, как обычно делают люди, когда к ним обращается мышь.
– Сир, – заявил Рипичип, – моя жизнь в вашем распоряжении, но моя честь – моя собственность. Сир, среди моих людей есть единственный трубач в армии вашего величества. Мне казалось, что именно нас нужно было послать с вызовом. Сир, мои люди глубоко опечалены. Возможно, если вы назначите меня распорядителем турнира, это удовлетворит их.
Шум, очень похожий на гром, раздался откуда-то сверху, когда великан Смерчин издал один из тех не очень вежливых смешков, которым подвержены даже самые приятные великаны. Он мгновенно оборвал себя и посерьезнел, когда Рипичип обнаружил, откуда исходит шум.
– К сожалению, этого сделать нельзя, – без тени юмора сказал Питер, – некоторые люди боятся мышей...
– Я замечал это, сир, – вставил Рипичип.
– Это будет нечестно по отношению к Миразу, – продолжал Питер, – если он увидит что-нибудь, что может ослабить его храбрость.
– Ваше величество – зерцало чести, – Мыш грациозно поклонился, – но не все разделяют ваше мнение... Мне показалось, я слышал, что кто-то сейчас смеялся. Если кто-то хочет сделать меня предметом своей насмешки, я целиком к его услугам – с моей шпагой – как только у него будет время.
Гробовое молчание воцарилось вслед за этим замечанием, но Питер прервал его, сказав: "Великан Смерчин, медведь и кентавр Гленсторм будут нашими распорядителями. Поединок состоится в два часа пополудни. Обед ровно в полдень".
– Послушай, – Эдмунд отвел Питера в сторону, – а все ли правильно? Я имею в виду, сможешь ли ты победить его?
– Я и сражаюсь, чтобы узнать это, – ответил Питер. 


Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.