Находя путь домой

Как начать движение по направлению к Божьей совер­шенной любви, чтобы суметь вытеснить сиротское сердце? Помните, что сиротское сердце нельзя изгнать; его можно только вытеснить. Это сердце, которое не чувст­вует, что у него есть дом в отцовских или материнских объятиях. Вот почему в том, что касается любви, такое сердце не чувствует себя в безопасности и сражается со страхом довериться, страхом отвержения и близких отно­шений. И хотя мы были сотворены Богом, Который есть Совершенная Любовь, таким образом, чтобы мы могли принимать Его любовь и отдавать ее, еще будучи детьми, мы стали чувствовать себя неуверенно с этой безусловной любовью. Потом незащищенность и страхи заполнили те области нашего сердца, которым не хватало утешения. Слова из 1Ин.4:18-19 наводят на мысль, что ты не можешь просто изгнать эти страхи, но должен вытеснить их, позна­комив сироту с Совершенной Любовью. Тогда сироте пред­стоит сделать выбор: либо рискнуть открыть свое сердце и покориться любви, либо продолжить строить стены само­защиты и снова отвергнуть любовь. «В любви нет страха, Но совершенная любовь изгоняет наш страх, потому что в страхе есть мучение. Боящийся несовершен в любви. Будем любить Его, потому что Он прежде возлюбил нас» (1Ин.4:18-19).
Как начать движение от того, чтобы жить так, как будто у нас нет дома, к тому, чтобы жить так, как будто он у нас есть?
В заключительных четырех главах этой книги я пред­ставлю восемь определяющих истин из моего собственного путешествия, которые помогли мне поменять мое сирот­ское сердце на сердце сына. Эти восемь принципов явля­ются личным откровением, в котором я нуждался, чтобы перестать ощущать себя сиротой и начать чувствовать защищенность и покой, как любимый сын. Не совершайте ошибку, начав использовать эти восемь шагов как закон или «формулу». Все люди разные, и путь каждого человека к трансформации будет уникален в отношении его (или ее) конкретной ситуации.
Важно здесь не просто пройтись по списку и вычеркнуть пройденные шаги, но поместить свое сердце в положение соответствия сердцу Отца и как можно дальше от отца лжи. Это потребует смирения и готовности подойти ко всему процессу с простой верой, как у ребенка. Как сказал Иисус: «Если не обратитесь и не станете как дети, то не войдете в Царство Небесное. Кто при этом умалится, как это дитя, тот и наибольший в Царстве Небесном» (Мат.18:3-4, Библия в переводе «Новый Американский стандарт»). Царство Небесное - это царство смирения, невинности и любви; и только подобные ребенку ~ те, кото­рые готовы смирить себя, чтобы стать сынами и дочерьми, - войдут в него. Глубина смирения, которую мы принима­ем, определяет глубину жизни Царства, которую мы будем переживать. Эти истины поведут вас по пути смирения - готовности показать, кто (какой) вы на самом деле.

Истина №1: Простите своих родителей за то, что они не были в состоянии являть вам любовь Отца, не искажая ее

Процесс перехода от рабства к сыновству начинается с прощения. Особенно важно начать с прощения наших родителей за то, что они не были в состоянии являть без искажения любовь Отца. Без прощения нет прогресса. Никто из нас не является совершенным родителем, и ни у кого из нас не было совершенных родителей. Может быть, ваши родители были замечательными, и, может быть, вы не осознаете наличие у себя аспектов непрощения по отно­шению к ним. В этом случае это чудесно; вы поистине бла­гословенны. Тем не менее, позвольте мне вдохновить вас исследовать свое сердце по этому вопросу. Просто попро­сите Святого Духа открыть вам моменты гнева, боли, горечи, разочарования или крушения иллюзий, которые возможно прячутся за чем-то, что ваши родители сказали или сделали по отношению к вам - любые моменты, когда вы могли закрыть свое сердце по отношению к ним. Это не обязательно должно быть что-то «глобальное». Сара пере­жила мое отвержение, когда ей было 5, и ей хватило этого, чтобы закрыть свое сердце от меня на 12 лет.
Если ваши детские переживания с вашими родителями были похожи на мои, то, возможно, у вас есть некоторые вопросы, ответы на которые затянулись. Мои мама и папа были столпами местного общества, высоко ценимыми в своих сферах. Отца любили и уважали как профессионала местного теннисного клуба, а мама была одним из самых уважаемых Учителей в штате Флорида, на стене у нее была целая галерея почетных значков и других наград - свидетельство ее успеха в профессии. Мои родители были замечательными людьми, но они просто не знали, как быть мамой и папой и как выра­жать любовь, привязанность и поддержку своим родным.
Я пережил словесное, эмоциональное и в некоторой сте­пени жесткое физическое обращение со стороны родителей, в основном происходившее под влиянием алкоголя. Я чувст­вовал, что, чтобы я ни делал, это никогда не было достаточно хорошо; все, что я делал, это разочаровывал их. Как я уже упоминал раньше, к двенадцати годам я закрыл свое серд­це от родителей. Я стал бунтарем и никого не уважающим тинэйджером, который также подсел на наркотики, алко­голь и порнографию. Когда дело дошло до прощения родите­лей, у меня было много неразрешенных моментов.
Псалмопевец говорит: «...забудь народ твой и дом отца твоего. Тогда возжелает Царь красоты твоей; ибо Он Господь твой, и ты поклонись Ему». (Пс.44:11-12, Библия в переводе «Новый Американский стандарт»). Прощение не означает забыть то, что сделали твои родители, и не означает развес­тись с ними в твоем сердце. Это означает не отождествлять себя с сокрушенностью и надломленностью, вынесенными из дома твоих родителей - это состояние, которое несовместимо с любовью и которое держит других на расстоянии вытяну­той руки. Прощение означает обрести новое самосознание, самосознание сына или дочери в Отцовском Царстве любви. И это обдуманный выбор, который ты можешь сделать прямо сейчас. Тебе не нужно ждать.
Царство Бога характеризуется любовью, радостью, миром, терпением, благостью, верностью, кротостью и воз­держанием (см.Гал.5:22-23); это наше наследие во Христе. Мы просто начинаем сосредотачивать нашу жизнь на том, на чем Иисус сосредотачивал Свою: на исполнении воли Своего Отца. Бог Отец заповедал нам прощать, и прощение начинается дома.
Было что-то внутри меня, что хотело, чтобы мои родите­ли подошли ко мне и сказали: «Джек, прости меня за то, что я плохой родитель», чтобы они конкретно признали свою ответственность за то обращение со мной, которым они причинили мне боль. Но чтобы я мог полностью простить моих родителей, мне необходимо было отказаться от вся­кого ожидания того, что они признают свои ошибки. Иначе это было бы подобно тому, как одной рукой простираться за любовью Отца, а другой крепко сжимать горло моих роди­телей, до тех пор пока они не попросят у меня прощения. Тогда бы я застрял на полпути, замерзнув в «узах оцепене­ния», неспособный двигаться ни в одном направлении.
Вместо этого я решил отказаться от всех обвинений, которые у меня были по отношению к моим родителям. Я избрал «снять их с крючка» и дать им дар, которого они не заслуживали - дар почтения, понимая, что они, как большинство родителей, были также духовными сирота­ми, обладающими большей частью характерных для сирот черт. Они не могли дать мне то, чего сами никогда не полу­чали. (Об этом намного более подробно написано в моей книге «В объятиях Отца» в главах «Отцовский вопрос» и «Материнский вопрос»).
Простить твоих земных родителей чрезвычайно важно Для того, чтобы стать сыном или дочерью; потому что, когда ты отверг твоих земных родителей, ты также отверг в своем сердце отношение сына или дочери и стал духов­ным сиротой. Теперь, для того чтобы вытеснить сиротское мышление, тебе нужно познакомиться (или заново позна­комиться) со своим любящим Отцом. Также обязательно необходимо восстановить отношения со своими земным отцом и земной матерью (во многих случаях это невоз­можно по причине смерти или других обстоятельств). И я говорю о том, чтобы отпустить боль, оставшуюся от жизни в доме твоих земных родителей, чтобы ты мог простереться и принять Бога как своего любящего Небесного Отца, мог довериться Ему в том, что Он будет удовлетворять глубо­чайшие потребности в твоей жизни.
Прощение не гарантирует исцеления. Прощение откры­вает дверь для исцеления, но прощение и исцеление не одно и то же. Почему? Потому что прощение и доверие - это две разные вещи. Будучи взрослыми, вы могли многократно изливать ваше сердце в молитве, пройти через много часов консультирования и сделать все, что вы знаете, чтобы про­стить родителей, возможно, даже испытывая мир в осоз­нании, что вы простили их; но как только кто-нибудь или что-нибудь напомнит вам об обидевшем вас родителе, вы либо впадаете в волнение, либо удаляетесь от этой темы. Вы, может быть, и простили их, но все еще полностью не доверяете им из-за того, что не были полностью исцелены. Важным моментом здесь является начать движение по направлению к сыновству через прощение.
В 1986 году я начал практиковать прощение по отноше­нию к своим родителям, после того как прошел через много часов молитвенного консультирования. К тому моменту я уже был спасен шесть лет и окончил библейскую школу. И хотя я простил свою маму и отца за все эти годы мучений, у меня по-прежнему было много проблем с гневом, недо­статком доверия и боязнью близости. Я все еще был ранен и испытывал боль. Прощение не гарантирует исцеления-
Исцеление обычно требует более радикального и более сложного, но равноценно важного шага. В 1989 году я начал делать шаги по направлению к прощению.

Истина №2: Попросите своих родителей простить вас за то, что вы причинили им боль и разочаровали их

Прощение твоих родителей - это первый шаг по направлению к сыновству. Но иногда простить их недо­статочно для обретения свободы. В зависимости от твоих обстоятельств, для тебя может быть необходимо искать прощения у твоих матери и/или отца. Легко вспомнить и прокрутить заново все то плохое, что они сделали и как они неправильно обошлись с тобой, но намного сложнее откровенно признаться во всех тех ситуациях, когда ты мог причинить боль или разочаровать их. Часто процесс прощения приводит к служению «возмещения ущерба», когда вы предлагаете возместить ущерб, нанесенный дру­гим вашим отношением, поведением и поступками, кото­рые причинили вред окружающим.
Служение «возмещения ущерба» утверждает, что если наши действия или отношения причинили боль другому человеку, то, может быть, необходимо пойти к этому челове­ку, исправить нанесенный вред и сломать разрушительную модель поведения в наших отношениях. И хотя Бог простил нас за все то конкретное зло, что мы сделали, когда мы в первый раз попросили у Него прощения, мы можем продол­жать пожинать то, что мы сеяли. Поэтому, для того чтобы разорвать этот круг и начать восстанавливать доверие, Часто необходимо предпринять все усилия, чтобы принести Исцеление другим, искать восстановления разрушенных взаимоотношений. Даже если мы чувствуем, что другой человек неправ на 98 процентов, а мы неправы только на 2 процента, мы на все 100 процентов несем ответственность за то, чтобы ходить в прощении и покаянии за наши 2 про­цента (см. Мат.5:22-26). Может быть, будет недостаточно, чтобы другой человек простил тебя. Ты все еще можешь неосознанно носить вину или стыд за обиду, и, может, все еще нуждаешься в том, чтобы попросить его простить тебя, чтобы пережить свободу. Препятствие в отношениях может по-прежнему оставаться до тех пор, пока ты не признаешь свою вину. Другой человек, возможно, простил тебя, но его доверие к тебе подорвано. До тех пор пока ты не призна­ешь свой проступок, ему будет сложно доверять тебе снова, потому что прощение и доверие - это две разные вещи.
Когда я начал разбираться с прощением по отношению к своим родителям в 1986 году, я знал, что мне нужно разре­шить еще много проблем. По мере того как душепопечите- ли с молитвой помогали мне проходить через эти моменты, Бог начал восстанавливать целостность в моей жизни. Но мне еще через многое нужно было пройти.
В 1989 году настал день, когда я осознал с помощью одного из моих душепопечителей, что я должен попросить моих родителей простить меня за все то, что я им причинил. Сначала я воспротивился. В конце концов, почему я должен идти к ним просить прощения, после того как мне пришлось пережить сколько боли, исходящей от них? Им следует прий­ти ко мне! В своей ярости от причиненной ими боли, я был слеп в отношении той боли, которую сам причинил им.
Начиная с того момента, как мне исполнилось две­надцать лет, и я перестал быть сыном своих родителей, закрыв свое сердце для них, я обращался с ними как с грязью. Из-за того что моя жизнь была несчастна, я хотел, чтобы их жизнь тоже была несчастна. Я делал все, что мог, чтобы отомстить, причинить им боль, ранить и предать их.
И на протяжении всех этих лет до 1989 года, я никогда не думал о той боли, которую я причинил им. Сироты знают толь­ко о своей боли; они не видят боли, которую сами причиняют другим, или, если они и осознают ее, им все равно, потому что они чувствуют, что боль заслужена. Я не осознавал той боли, которую я причинил сердцу капитана Клайна, оставив его в момент жизненного крена, когда ситуация больше не скла­дывалась в мою пользу. Все, что я видел, было мое разочаро­вание, и это (по крайней мере, в моем разуме) оправдывало мое предательство и мое неправильное поведение. Одним из величайших разочарований моего отца стал день, когда я сказал ему, что покидаю море и иду в библейскую школу. Вы бы видели, как он на меня посмотрел! «Со всеми теми деньга­ми, которые ты зарабатываешь, находясь на вершине своего бизнеса, ты все это бросаешь и идешь в библейскую школу?» Он был человеком, который не хотел иметь ничего общего с церковью и христианами. Он посещал церковь, когда был маленьким мальчиком, но только до семи лет, потому что был вынужден делать это. После того как его отец бросил его, все в его церкви отвергли его, потому что он был единственным ребенком в городе без отца. Отец не выносил Бога, Которого я знал и представлял, и на протяжении восьми лет после моего спасения он не позволял мне говорить с ним о Господе.

Примирение с моим отцом

Несмотря на весь этот багаж и историю наших взаи­моотношений, когда я согласился попросить прощения у Моих родителей, я подумал, что с отцом мне будет проще, чем с мамой, поэтому к нему первому я и отправился. Мне было 38 лет. В то время отец жил от меня на расстоянии 400 миль, и мы виделись только пару раз в году. Мы оба любили гольф, поэтому, однажды, когда мы были вместе на поле для игры в гольф, я решительно начал: «Пап, я хочу попросить у тебя прощения за ту боль, которую я причинил тебе, когда был подростком».
Он остановил багги, посмотрел на меня и сказал: «Что? Откуда ты взял этот бред?»
Я сказал: «Пап, когда мне было 12 лет, я закрыл свое сердце для тебя и начал во всем противиться тебе и злиться. Пап, я прошу тебя простить меня». Он сидел просто остолбе­невший. «Прости меня за ту боль, которую я причинил тебе и за те моменты, когда тебе пришлось вытаскивать меня под залог из тюрьмы, за те случаи, когда ты приходил в больни­цу, куда я попадал из-за передозировки наркотиками. Пап ты и половины не знаешь того, что я делал. Я был зависим от порнографии и наркотиков. Ты не знаешь обо всех тех случаях, когда меня арестовывали и обо всех других вещах, которые я делал, но Иисус Христос полностью простил меня. Я понимаю, как много боли я причинил тебе на протяжении всех лет, и я прошу тебя простить меня, потому что Иисус простил меня. Папа, пожалуйста, прости меня».
Отец был безмолвен. Спустя 10 секунд мой отец сказал: «Нет сын, я не прощу тебя».
«Почему, пап? Мне действительно нужно, чтобы ты пос­мотрел мне в глаза и сказал, что прощаешь меня».
Мой отец, который не мог произнести слова: «Я люблю тебя», мой отец, который не мог понять меня, мой отец, который не хотел иметь ничего общего с Богом и всей этой «религиозной чепухой», мой отец, который ни разу не по­просил у меня прощения за физические и эмоциональные оскорбления, мой отец, который никогда не признавал свою вину, мой отец, которому сейчас было за 70, сказал: «Я не прощу тебя, сын, до тех пор, пока ты не простишь меня».
Я был в шоке. Мой отец начал плакать. Он был жестким человеком, который никогда не пролил слезы, но сейчас он плакал. Он продолжал: «Ты просишь простить тебя, в то время как это я был суровым и беспощадным. Я тот, кто про­водил тебя через ад на теннисных кортах. Ты стал тем, кем ты стал, только из-за того что я сильно унижал тебя, кричал на тебя и как я называл тебя. Джек, я никогда не знал, как быть нежным с тобой; я не знал, как быть добрым. Мой отец бросил меня, когда мне было семь лет, и я рос в суровости, в гневе и в презрении со стороны всего сообщества. Я должен просить тебя простить меня, потому что я злился, что ты не играл в теннис так, как я этого хотел, и я переложил на тебя все свои потрясения. Я стыдил тебя, унижал, я принижал тебя. Пожалуйста, Джек, ты простишь меня?»
На протяжении 38 лет я никогда не слышал, чтобы мой отец сказал то, что я хотел и что мне нужно было услышать. Он никогда не извинялся или каким-либо другим способом не признавал боль, причиненную моей жизни. И теперь впер­вые я услышал извинение от него: «Ты простишь меня?»
Я подумал: «Вау!» И сказал: «Конечно, я прощаю тебя, отец!»
До тех пор пока я следовал своей миссии (самозащита, перекладывание вины, лелеяние своей боли), ничего не происходило между мной и отцом; ничего не менялось. Но когда я пришел к нему и попросил у него прощения, я стал следовать миссии Бога Отца - служению примирения. И когда я стал следовать миссии Бога Отца, я также стал повиноваться моему земному отцу. Каждый земной отец, неважно, какую боль он причинил своим детям, желает все уладить. Но многие из них понятия не имеют о том, как попросить прощения. Они не знают, как начать.
Мой отец никогда не смирялся передо мной, до тех пор пока я первым не склонился и не подчинился его миссии. Тогда он посмотрел мне в глаза и сказал: «Джек, я люблю тебя». Это был первый раз, когда я услышал от него это с тех пор, как лежал в больнице с передозировкой в девят­надцать лет; тогда он пришел ко мне, обнял и сказал, что любит меня. Теперь на этом поле для гольфа, 19 лет спустя, мой отец потянулся ко мне, обнял меня и сказал со слезами на глазах: «Сын, я люблю тебя. Спасибо, что простил меня». И мы плакали вместе, по мере того как просили прощения конкретно и детально за те вещи, которые мы делали друг другу. Было много слез, но, о радость! Я пережил возвра­щение домой и отца, открывшего мне свое сердце!
Прошел год, и в одно воскресенье зазвонил телефон. Это был отец. «Джек, - сказал он, - я хочу, чтобы ты знал: я ходил в церковь вчера».
«Что? Ты ходил в церковь?» - я не мог в это поверить. Отец едва ли был в церкви с юности.
«Это был мужской завтрак,- продолжал он. - Один из моих давних приятелей пришел домой в пятницу вечером и сказал: «Я беру тебя с собой в церковь завтра». Я сказал ему: «Я не собираюсь завтра в церковь». Он сказал: «Эй, я давал тебе бесплатные уроки игры в гольф, я тренировал тебя, я научил тебя всему, что ты знаешь. Ты мой должник, и я собираю долг. Завтра ты идешь в церковь вместе со мной». Я сказал: «Но в субботу нет церковных собраний». Он сказал: «Это мужской завтрак, и я там спикер». «Ты будешь выступать в церкви? - спросил я. - Ты же был одним из самых заядлых тусовщиков на всех вечеринках в городе!» Он ответил: «Это было в другой жизни».
Итак, я пошел с ним. В конце завтрака он поделился своим свидетельством о том, как недавно принял Христа у постели умирающей жены. Затем пастор помолился за тех, кто не знает Иисуса, чтобы принять Его. Джек, я хочу, чтобы ты знал, что вчера я принял Иисуса как своего Спасителя, но это было совсем не из-за того, что сказал мой друг во время завтрака. Это было, потому что год назад ты пришел и простил меня, и в тот день я понял, что где-то там дол­жен быть Бог. И когда я посмотрел на твою жизнь, я понял, что только Бог мог сделать в тебе то, что произошло в тот день. В тот самый день я начал читать старую Библию моей матери и с того времени читал ее каждый день. Начиная с того дня я просто ждал правильного момента, чтобы при­нять Его. Это твое прощение изменило мою жизнь.
Даже после того как мой отец был спасен, он никогда осо­бенно не испытывал большого энтузиазма по отношению к церкви из-за всей той личной боли, которая ассоциирова­лась у него с ней, но все последующие 10 лет он испытывал большой энтузиазм по отношению к Божьей любви. С того дня он читал Библию своей матери каждый день. Каждый раз, когда мы разговаривали по телефону, он говорил мне, что любит меня и что я его герой. Отец сейчас с Господом, но прежде чем он умер, мы двое полностью примирились друг с другом.
Все было улажено. Была полная близость. Какой мир это приносит моему сердцу. По-настоящему удивительно, что может произойти, когда ты начинаешь повиноваться миссии Отца.

Примирение с матерью

Пережив такой неожиданный и полный успех в прими­рении с отцом, я почувствовал себя более оптимистично в отношении разговора с матерью. Поэтому спустя короткое время после того дня на поле для гольфа, я пошел к ней и сказал: «Мама, я хочу попросить у тебя прощения за ту боль, которую я причинил тебе, будучи подростком».
«Ты пришел почти вовремя, - отрезала она. - Знаешь ли ты, сколько боли ты причинил мне?» Она буквально взорвалась.
Ее злая, полная горечи реакция буквально сбила меня. Нет, я не знал, какую сильную боль я причинил ей. В то время я еще не принял откровение о любви Отца и не вошел в дух сыновства. Я по-прежнему ходил в сирот­стве, а сироты нуждаются в том, чтобы все говорили пра­вильные вещи, иначе они строят защитные стены, чтобы держать людей снаружи. Когда мама атаковала меня подобным образом, я просто оборвал разговор. На про­тяжении последующих 10 лет я всегда был осторожен в том, чтобы почтить мать в соответствии с наставлени­ями Павла в Послании к Ефесянам: «Чти отца твоего и мать (это первая заповедь с обетованием): да будет тебе благо, и да будешь жить долго на земле» (Еф. 6:2-3, Библия в переводе «Новый Американский Стандарт»). Я был всегда вежлив и сердечен. Я почитал ее, но в то же самое время эмоционально держал ее на расстоя­нии вытянутой руки. Мое взаимодействие с ней было на поверхностном уровне, поскольку я продолжал защи­щать себя от ее критики и возможности снова причинить мне боль. Затем в 1995 году, я принял откровение о любви Отца и начал ходить в этой истине. Стали открываться возможности для служения, и я начал учить и проводить конференции о любви Отца.
Летом 1999 года я посетил маму снова, как обычно каж­дый год. Они с отцом развелись, когда я был подростком, и сейчас жили на расстоянии пяти миль друг от друга. Каждое Рождество и каждое лето я проезжал 400 миль, чтобы увидеться с ними, обычно останавливаясь в доме у мамы. Однажды утром я, как обычно, встал рано. Услышав, что я встал, мама вышла переброситься парой слов, как мы это делали каждое утро. Она пыталась проникнуть вглубь меня, а я пытался держать ее снаружи: укол - защита, укол ~ защита. Я любил и почитал ее. Я благословлял ее. Я стремился думать о ней хорошо. Я даже привел ее к Господу в 1991 году. Но я не мог довериться и открыть свое сердце ей. Поэтому всякий раз, когда она пыталась найти незащищенное место в моей скорлупе, я отклонял ее и держал на «безопасном» поверхностном уровне.
В момент разговора с мамой вошел отец и спас меня, тут же начав говорить все эти чудесные вещи о том, как он мной гордится. На протяжении многих лет этот человек всегда указывал на все, что я делал не так, а теперь... Я не мог сделать ничего дурного в его глазах. Что касается меня, как только отец вошел в комнату, я воспрял и ожил.
Он пригласил меня поиграть с ним в гольф, и, когда мы уже собрались уходить, я краешком глаза взглянул на маму. Хотя я заметил, что она плакала и утирала слезы, но мое сердце, до определенной степени, еще оставалось сиротским, и до меня не дошло, что я был причиной ее слез. Я просто хотел сбежать. Итак, отец и я ушли.
Немного погодя, когда встала моя жена, мама спросила её: «Почему у Джека такие чудесные отношения с отцом, но, когда я пытаюсь поговорить с ним, все иначе, это как зубы разжимать?»
Триша в ее безупречной мудрости сказала: «Это между Вами и вашим сыном. Я не буду в это встревать». Тем не менее, позднее, когда мы ехали домой, Триша рассказала мне об этом разговоре. Я просто отмахнулся. Я почитал мою маму изо всех моих сил, что еще ей нужно? Я знал любовь Отца, но еще не произошло полной трансформации от сироты к сыну.
Несколько месяцев спустя, в ноябре, я говорил о любви Отца на крупной международной конференции. Это было крупнейшее собрание, на которое я когда-либо был приглашен. Там присутствовало более 3000 человек и несколько популяр­нейших проповедников. Размах конференции и присутствие помазанных мировых служителей такого высокого уровня настолько переполнили меня чувством незащищенности, что я боялся, что не смогу служить эффективно. Несмотря ни на что, Бог в Своей благодати благословил меня могуществен­но. Обстоятельства обострили мое сознание, и я понял, что, несмотря на то что я ходил в откровении о любви Отца на про­тяжении четырех лет, мое понимание все еще было поверхно­стным. Я все еще был более обеспокоен тем, что подумают люди, чем тем, что подумает Бог, и ключ к более глубокому прорыву и свободе продолжал ускользать от меня.

Недостающий ключ

Спустя две недели во время нашей «семейного встречи» (ежегодное собрание нашей команды, ходатаев и людей, под­держивающих наше служение) спикер, Джеймс Джордан, обратился к теме духа сыновства и спросил: «Когда вы пере­стали быть сыном или дочерью своего отца и матери?» Он продолжал, добавив: «Когда вы отвергли вашего отца или мать, вы отвергли дух сыновства, а Бог будет иметь дело с вами только как с сыном».
Как только он сказал это, я понял, что нашел недоста­ющий ключ. Я осознал, что мне нужно поехать к матери и еще раз попросить у нее прощения. Чтобы удостовериться в том, что я не струшу, я рассказал своей жене о своих наме­рениях. Мама приедет через несколько дней на Рождество, и тогда я поговорю с ней. Мне нужно было применить на практике служение «возмещения ущерба» по отношению к маме, потому что я начал осознавать, как сильно ранило ее мое отношение. Я любил ее, я простил ее от всего свое­го сердца и на практике ходил в почитании изо всех моих сил. Но чего-то по-прежнему недоставало, потому что моя любовь была осторожна в отношении мамы.
Я планировал поговорить с мамой в первый вечер после ее приезда, но не смог заставить себя сделать это. Ни на следующий вечер, ни в последующий. В конце концов, в пятый и последний вечер ее визита, я уже собирался ложиться спать, когда Триша остановила меня: «Ты соби­раешься поговорить с мамой или нет?»
Глубоко вздохнув, я пошел к ней и сказал: «Мам, мне нужно поговорить с тобой минутку». И это был я, человек, как предполагалось полный веры и силы, защищенный в любви Отца, но дрожащий в присутствии своей матери. Я был напуган до смерти.
Мы сели в моем кабинете и я сказал: «Мам, этим летом, когда я был дома, и папа приехал, и мы так чудесно прове­ли время, я видел краешком глаза, как ты плакала из-за того, что у меня с отцом такие глубокие отношения, каких у нас с тобой никогда не было. Мама, мне необходимо попро­сить у тебя прощения за ту боль, которую я причинял тебе на протяжении многих лет жизни».
Мгновенно посыпались словесные уколы:
- А ты знаешь, какую сильную боль ты мне причинил?
- Да, мам, я знаю.
- Ты причинял мне боль, начиная с 12 лет, а я никогда не сделала тебе ничего плохого. Как ты мог так относиться ко мне?
- Мам, я прошу у тебя прощения.
- Я не прощу тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне, в чем я была не права. Я была тебе идеальной матерью.
Я не мог поверить в то, что только что услышал. Она продолжала говорить о том, какой идеальной матерью она была, всегда восполняя все потребности моей жизни.
Я просто сидел там глубоко шокированный. Десять лет тому назад я замолчал, потому что мне не хватило просто­го доверия, что любовь Отца восполнит мои нужды в тот момент, когда меня атакуют. Мне нужно было оправдать себя, переложить вину и отвести внимание от себя. Мое сер­дце было закрыто. Не было откровения о любви Отца. Я жил как духовный сирота. В этот раз было по-другому. Я знал любовь Отца и начал воспринимать сердце сыновства. Я знал, что мне необходимо подчиниться миссии моей матери в качестве сына и признать, как сильно мое закрытое сердце ранило её.
Когда мне было восемь или десять лет, мои отец и мать перестали жить вместе, несмотря на то что продолжали жить в одном доме. Отец переехал в каминную комнату и перестал разговаривать с моей матерью. Всякое общение между ними происходило либо через меня, либо через моего брата. Отец переключил свое внимание на других людей, другие вещи, и это сломало мою мать. Она стала полна горечи и лечила свою боль алкоголем.
В то время как отец всю свою жизнь вкладывал в свое­го старшего сына, который был настоящим чемпионом и одним из лучших теннисистов в молодежной теннисной лиге страны, я проводил все свое время с матерью. Я стал ее единственным источником душевного равновесия и любви. Но когда мне исполнилось двенадцать, я решил, что с меня довольно и закрыл свое сердце для нее. Это ранило ее еще больше, потому что все, что она знала теперь, это была боль и отвержение со стороны каждого члена семьи. Время от времени, критика и горечь нарастали до тех пор, пока каж­дый разговор на протяжении последующих 36 лет не пре­вращался в словесный поединок. И все 36 лет я держал ее на расстоянии и оправдывал это ее критикой и негативизмом. Мне недоставало сердца сыновства. Я был послушен собст­венной миссии, а не ее миссии или миссии Бога.
Начиная разговор с ней в тот вечер 1999 года, слушая знакомую яростную и полную горечи тираду, я знал, что Отец восполнит мою нужду даже тогда, когда моя мать ата­ковала меня. Вместо того чтобы закрыться, я чувствовал что-то подобное теплым волнам сострадательной любви, изливавшейся на меня, защищая меня в Его любви. Мягко и нежно я сказал:
- Мама, дело не в тебе, но во мне. Я прошу тебя простить меня.
- Я не прощу тебя до тех пор, пока ты не скажешь мне, что я сделала не так.
- Мама, а ты не знаешь? Ты не знаешь?
- Я была идеальной матерью. Я ничего никогда не дела­ла, кроме как любила тебя.
Теперь я понял, что она на самом деле не помнила о тех оскорблениях, через которые я прошел. С понедельника по пятницу она работала учителем и считалась хорошей мате­рью. Хотя она не была сверхзаботливой, по крайней мере, она была рядом. Она приходила домой по пятницам и все выход­ные пыталась заглушить выпивкой боль от отверженности своим мужем и сыновьями. Когда она напивалась, она стано­вилась буйной, часто вымещая свой гнев в отношении мужа на сыновьях. Неоднократно я обнаруживал мать в ее собст­венной крови от причиненных самой себе ран или падений.
«Мама, - сказал я, - расскажи мне хотя бы одно из твоих воспоминаний о проведенных выходных, начиная с того момента, как мне исполнилось 8, и заканчивая момен­том, когда в 18 лет я ушел из дома».
Она не могла. Она не помнила тех выходных. Она спро­сила меня, что происходило, и, когда я рассказал ей о том, как просыпался ночью из-за того, что меня били без всякой на то причины, она сказала: «Я в это не верю».
«Дух Святой, - я молился беззвучно, - пожалуйста, покажи ей». Я снял трубку, передал ей и сказал: «Позвони своему другому сыну».
Она не хотела делать этого. Затем она посмотрела на меня и сказала: «Это на самом деле было так?» И в тот момент Дух Святой напомнил ей о том, как она избивала меня и моего брата. Внезапно она начала плакать, по мере того как всплывали воспоминание за воспоминанием. И в первый раз она сказала сквозь слезы: «Да, у меня были проблемы с алкоголем». Затем она сказала слова, которые я думал, никогда не услышу: «Ты простишь меня?» Точно так же, как и с отцом, прорыв с мамой не произошел до тех пор, пока я не склонился в послушании по отношению к ней как сын. Когда я открыл ей свое сердце и отважился рискнуть полюбить снова, облегчение пришло для нее и для меня.
В тот декабрьский день 1999 года я стал героем для своей матери. Ее критика обратилась в похвалу. Это была жен­щина, которая до этого момента никогда не просила у меня прощения, никогда не признавала себя ни в чем виноватой и даже никогда не признавала, что у нее проблемы с алко­голем. Теперь, впервые за 36 лет, у меня снова была мать. Такова сила прощения. Такова сила любви Отца. Такова сила сердца сыновства. В прошлом году мама также отош­ла к Господу, и я пребываю в мире, осознавая тот факт, что мы пережили исцеление до того, как она отошла во славу.
Прощение - это первый шаг на пути следования от рабства к сыновству. Без него тяжело сделать следую­щий шаг. Кого тебе нужно простить? Кого нужно просить о прощении? Под чью миссию ты должен склониться, для того чтобы принести исцеление, свободу и освобождение в свою семью и отношения? Как ты думаешь, помогло бы твоим взаимоотношениям, если бы ты пошел к своим отцу и матери и попросил их простить тебя за то, что ты разоча­ровывал их и причинял им боль?
(Смотри Приложение В для дальнейшего объяснения служения «возмещения ущерба», как приходить к людям и просить у них прощения).


Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.