Вера, этика, община

Вера и знание

Какие же требования предъявляет Коран к человеку, для спасения его души, в области веры и этики?
 
Первое, что мы читаем на эту тему, находится уже в начале второй суры. Там говорится, что сам Коран является руководством, предназначенным благочестивым.
Которые веруют в ниспосланное тебе [Мухаммаду] и ниспосланное до тебя. ([Ку] 2, 4)
 
Итак, твердая вера в откровение, возвещенное Богом через Мухаммада («ниспосланное тебе»), а также через всех предыдущих пророков («ниспосланное до тебя»), — это основа учения ислама.
 
Следовательно, долг истинного мусульманина — изучение и постижение самого Корана, а также и Библии, содержащей наставления Бога, посланные через многих пророков с самых древних времен.
В прочитанном нами аяте дважды употреблено слово «ниспосланное», что указывает на долг мусульманина не просто изучать тексты всех имеющихся пророчеств Корана и Библии, но и верить в их Божественное, сверхъестественное, происхождение. Таким образом, для истинно верующего невозможна вера без знания (как можно «верить» в пророчества, не зная их?), но немыслимо и знание без веры (пророчества были именно «ниспосланы» Самим Богом).
Познание, просвещение, наука должны быть любимы и практикуемы всеми верующими (прежде всего имеется в виду просвещение религиозное, а затем, по свидетельству столпов ислама, изучение также и светских наук). Об этом говорит следующий аят:
И научил Он Адама всем именам. ([Кр] 2, 31)
 
Уже в райском саду Всевышний обучал Адама (что вновь указывает на непрестанное духовное восхождение в горнем мире). Притом это обучение имело целью познание всего, что сотворил Бог; так и в Библии имя каждого творения отражает его истинную сущность. Недаром, согласно Библии, как и Корану, мир создается Словом; как только Бог нарекает имя творимой сущности, она приобретает реальное бытие:
И сказал Бог: да будет свет. И стал свет. (Быт. 1, 3)
 
Следовательно, «научить всем именам» означает сообщить знание о каждом творении.
Однако знание должно быть всегда согласовано с верой, ибо истинная вера — основа спасения души:
Кто меняет веру на неверие, тот уклоняется от прямого пути. ([С] 2, 108/102)
 
А «прямой путь» — это, как мы уже говорили, «вертикальный» путь духовного восхождения к Богу путем умножения веры, любви и творимого душой добра.
Важная задача для верующего, возникающая на пути соединения знания с верой, — согласование между собой всех откровений, ниспосланных Богом через пророков разных времен:
Скажите: «Мы уверовали в Аллаха, а также в то, что было ниспослано нам и что было ниспослано Ибрахиму [Аврааму], Исмаилу [Измаилу], Исхаку [Исааку], Йакубу [Иакову] и коленам [двенадцати сыновьям Йакуба], что было даровано Мусе [Моисею] и Исе [Иисусу] и что было даровано пророкам их Господом. Мы не делаем различий между ними, и Ему одному мы покоряемся». ([Ку] 2, 136)
 
Следовательно, одна из обязанностей верующих — понимать замысел Божий относительно религиозного просвещения человечества, реализуемый через последовательную цепь пророков.
Устранение разногласий между разными частями этого всеобщего откровения, приведение в гармонию различных заповедей и предписаний, установление братских отношений между приверженцами трех ответвлений монотеизма — иудейства, христианства, ислама,— всё это вменяется в долг истинным мусульманам.
 
Каждое проявление благочестия, а тем более — жизнь, прожитая в преданности Богу и верности религиозному учению (независимо от того, к вести каких пророков восходят присущие данному человеку конфессионально-догматические убеждения), получает вознаграждение свыше:
Не может быть, чтобы Аллах сделал вашу веру тщетною, потому что Аллах благ, милостив к лю- || дям. ([С] 2, 143/137)
 

Вера и любовь

Сама миссия Мухаммада состоит в проповеди чистого учения, способствующего очищению душ от скверны грехов:
Я ниспослал вам Посланника из вашей среды, который читает вам Наши аяты, очищает вас, обучает вас Писанию и мудрости, обучает вас тому, чего вы не знали. ([Ку] 2, 151)
 
Здесь описано важное свойство посланника: он происходит «из вашей среды», т. е. из тех, к кому он послан, будучи близок им по рождению и воспитанию,— и потому говорит с ними на одном языке как в буквальном, так и в переносном смысле.
 
Он «читает вам Наши аяты» — само чтение вслух аятов Корана на языке, доступном восприятию окружающих, оказывает свое священное воздействие на их сердца, склоняя их к признанию истинной веры и творению добрых дел. Это и «очищает вас»: у тех, кто с верой внимает проповеди, очищаются сердца, т. е. мысли и чувства, они начинают соблюдать законы ритуальной чистоты (омовения перед молитвами и др.), а затем «чистыми» становятся и их дела («очищение» доходов посредством пожертвований бедным и т. п.), и вся их жизнь.
 
«Обучает вас Писанию» — когда первоначально понятый буквальный смысл Корана уже изменил и очистил жизнь уверовавших, сделав их мусульманами (покорными Богу), им начинает открываться и скрытый, аллегорический, смысл Писания, которому их также обучает пророк. Согласно мусульманским взглядам, светоносный дух пророка («нур Мухаммад»— «свет Мухаммада») пребывает с каждым, кто искренне старается проникнуть в подлинный смысл Корана, и невидимым образом наставляет его.
 
«Обучает... мудрости» — дух Мухаммада участвует также в научении его истинных последователей той мудрости, которая необходима душе для обретения ею своего «вертикального» пути к Богу.
«Обучает вас тому, чего вы не знали» — если первоначально сообщаемая мудрость (основы мистико-эзотерического понимания Писания) имеет как бы определенный объем, то в дальнейшем, на каждом новом уровне своего восхождения, душа нуждается и в новом наставлении. В этих обстоятельствах дух пророка всякий раз участвует в обучении ее тому, чего она прежде «не знала».
Важнейший признак самих верующих и необходимое условие истинной веры указываются в следующем аяте:
Верующие любят Аллаха больше всего. ([Ш] 2, 165)
 
Как известно, главными заповедями, объемлющими своим содержанием все другие постановления Торы, Иисус объявил две: о любви к Богу и к ближнему (Матф. 22, 35-40). В Торе говорится, что Бога надо любить всем сердцем, всей душой и всеми силами (Втор. 6, 4-5), т. е. направить на служение Ему все свои интеллектуальные, эмоциональные и физические способности. Любовь к Богу и проявление ее в жизни — главная цель верующего, к которой он должен постоянно стремиться с несокрушимым упорством; поэтому Коран говорит, что верующие «любят Аллаха больше всего» — их невозможно лишить этой любви или уменьшить ее в их сердцах никакими испытаниями, соблазнами или мучениями; ср. в послании Павла:
Кто отлучит нас от любви Божией: скорбь, или теснота, или гонение, или голод, или нагота, или опасность, или меч?..
<.>
Всё сие преодолеваем силою Возлюбившего нас. (Римл. 8, 35-37)
 
Итак, вера неотделима от преданности Богу и любви к нему. Именно любовь Божья, силой которой было сотворено мироздание, вызывает ответную любовь у человека — и придает жизни последнего высший смысл.
 
В противоположность верующим и любящим, отвратившиеся от Бога не осознают осмысленность всего происходящего и воспринимают лишь внешнюю сторону, оболочку явлений — подобно тому, кто только слышит речь, но не понимает ее смысла:
Неверные подобны человеку, который из того, что кричат ему, слышит только зов и голос: они глухи, немы, слепы; они неразумны. ([С] 2, 171 /166)
 
Поскольку описанные здесь «неверные» всё же слышат «зов и голос», их нельзя признать глухими в физическом смысле, но только «глухими» по отношению к содержанию обращенной к ним речи («неразумными»). Неверующие не разумеют, что всё в окружающем мире есть только различные формы и виды обращаемого к их душам Божественного призыва.
 

Некоторые запреты

Материальное начало, хотя само по себе не обладает абсолютной реальностью и является только проекцией начала духовного, имеет свои способы влияния на человеческую душу. Соблюдением заповедей, относящихся к вещественной сфере жизни, человек испытывается на земле в верности Творцу. Поскольку же основу сохранения физической жизни составляет питание, особую важность приобретают пищевые запреты:
Он запретил вам мертвечину, кровь, мясо свиньи и то, что принесено в жертву не ради Аллаха. || ([Ку] 2, 173)
 
Это предписание соответствует ряду библейских установлений. Так, мертвечина, т. е. мясо животных, не закланных определенным ритуальным способом, приравнивается в Библии к «растерзанному» (др.-евр. «трефа»):
И всякий, кто будет есть мертвечину или растерзанное. нечист будет до вечера. (Лев. 17, 15)
 
Если «растерзанное» человек, находясь в крайней нужде, вкушать всё же может, хотя и оскверняется им, то употребление в пищу крови запрещено Законом Моисеевым категорически, притом всему человечеству — потомству Ноя, а не только израильтянам:
Только плоти с душою ее, с кровью ее, не ешьте. (Быт. 9, 4)
— ср.:
Если кто из дома Израилева и из пришельцев, которые живут между вами, будет есть какую-нибудь кровь, то обращу лицо Мое на душу того, кто будет есть кровь, и истреблю ее из народа ее. (Лев. 17, 10)
 
Относительно свиного мяса также имеется запрет в Торе:
Не ешьте.
<.>
Свиньи. нечиста она для вас. (Лев. 11, 4-7)
 
В Торе, как и в Коране, выделено предписание есть мясо только тех животных, которые закланы особым образом, притом с обязательной предшествующей молитвой Всевышнему:
Если кто из дома Израилева заколет тельца, или
овцу, или козу. И не приведет, чтобы представить в жертву Господу. то человеку тому вменена будет кровь.
<.>
Чтоб они впредь не приносили жертв своих идолам. (Лев. 17, 3-7)
 
Если запреты вкушать мертвечину, кровь и свиное мясо имеют не только этический, но и санитарно-гигиенический характер, то последний запрет — вкушать то, что «принесено в жертву не ради Аллаха» ([Ку] 2, 173), — имеет смысл чисто религиозный и преследует цель окончательно искоренить любое идолослужение вместе с идоложертвенными приношениями.
 
Пищевые запреты вносят особый дух святости в быт мусульманина, постоянно напоминая о необходимости освящать не только душу и сердце, но и материальную сторону бытия.
 

Вера и благочестие

При всей важности ограничений в материальной сфере жизни, основное внимание Коран всё же обращает на очищение сердца, т. е. внутреннего мира, верующего. Внутреннее же благочестие должно проявляться в добрых делах:
Благочестие не в том, чтобы вам обращать лица свои к востоку или западу; но благочестивы те, которые веруют в Аллаха, в Последний день, в ангелов, в Писание, в пророков; по любви к Нему дают из имущества своего ближним, сиротам, бедным, странникам, нищим, на выкуп рабов; которые совершают молитвы, дают очистительную милостыню; верно исполняют обязательства, которыми обязывают себя; терпеливы в бедствиях, при огорчениях и во время бед. Таковые люди праведны, таковые люди благочестивы. ([С] 2, 177/172)
 
Приведенный аят — самый пространный и подробный из всех, объясняющих основы и заповеди благочестия. Первые его слова направлены отнюдь не против внешних форм служения Богу, в том числе и не против предписания о «кибле» — направлении лица во время молитвы (как известно, мусульмане, молясь, поворачиваются лицом в сторону храма Каабы в Аравии; иудеи — в сторону Иерусалима; христиане обычно молятся, обра- тясь на восток). Дело совсем не в отрицании внешних форм проявления веры, а в том, чтобы не заменять внутреннюю жизнь ее внешней имитацией. Аят не запрещает проявлений внешнего благочестия, но утверждает, что внешние формы должны быть наполнены внутренним содержанием.
«...Благочестивы те, которые веруют.» Основа истинного благочестия — вера, а она присуща внутреннему миру человека; ср. в послании Павла:
Без веры угодить Богу невозможно; ибо надобно, чтобы приходящий к Богу веровал, что Он есть и ищущим Его воздает. (Евр. 11, 6)
 
Здесь сформулированы две необходимые составляющие религиозной веры: вера в самого Бога и вера в Его участие в человеческой жизни.
 
Далее аят перечисляет признаки истинной веры, отсутствие хотя бы одного из которых делает веру неистинной или недостаточной, ущербной:
Веруют в Аллаха, в Последний день, в ангелов, в Писание, в пророков. ([С] 2, 177/172)
 
Вера в Бога — краеугольный камень всякого благочестия, и здесь она упомянута в первую очередь. Затем следует вера «в Последний день», которая в Коране неотделима от убежденности в справедливом Божественном воздаянии каждой душе за добро и зло. Без такой веры благочестие оказывается как бы «не подкрепленным» уверенностью в конечном воздаянии, что может многих поколебать в решимости творить добро.
 
Затем сказано о вере «в ангелов». Будучи посланниками и вестниками Творца, ангелы осуществляют связь между видимым и невидимым миром; поэтому вера в их существование есть необходимый элемент уверенности в существовании незримых, горних, уровней бытия, уверенности, которая возвышает человека, не давая ему целиком погрязнуть в заботах о материальной жизни.
 
Упомянута и вера «в Писание». Не сказано — «только в Коран» (который как раз в момент произнесения этих слов Писанием еще не был), но — «в Писание» вообще, а под последним Коран во многих местах подразумевает все священные книги, дарованные Богом человечеству. Итак, истинно благочестивый человек признает Божественный авторитет Торы, Псалтири, всех пророческих книг Библии и Евангелия, т. е. наряду с Кораном почитает и авторитет Священных Писаний Ветхого и Нового Заветов.
 
Из данного положения вытекает и необходимость веры «в пророков», а не только в пророческую миссию самого Мухаммада. Вести, ниспосланные через пророков в течение всей истории человечества, призваны составить предмет благоговейных размышлений для верующего, который должен стремиться к исполнению заповеданного Всевышним через всех этих пророков.
 
Затем аят указывает на внутреннее состояние духа, характеризующее благочестивого человека, и на его внешние дела. Внутреннее состояние верующего таково, что он всегда готов действовать «по любви к Нему». Все помыслы, слова и поступки верующего определяются царящей в его сердце любовью к Богу — иначе даже добрые деяния утрачивают свою пользу для души того, кто их совершает. Так и в Торе, сразу после провозглашения единства Божьего, говорится:
И люби Господа, Бога твоего, всем сердцем твоим, и всею душою твоею, и всеми силами твоими. (Втор. 6, 5) — ср. со словами из послания апостола Павла:
Если я раздам всё имение мое и отдам тело мое на сожжение, а любви не имею, нет мне в том никакой пользы. (I Кор. 13, 3)
 
Далее в обсуждаемом аяте следует перечисление дел истинного благочестия, вдохновляемых любовью к Богу:
Дают из имущества своего ближним, сиротам, бедным, странникам, нищим, на выкуп рабов. ([С] 2, 177/172)
 
Первый признак любви к Богу — помощь нуждающимся, стремление делиться имуществом, т. е. возобладание альтруизма над эгоизмом; ср. новозаветное:
Кто говорит: «Я люблю Бога», а брата своего ненавидит, тот лжец.
И мы имеем от Него такую заповедь, чтобы любящий Бога любил и брата своего. (I Иоан. 4, 20-21)
 
Порядок перечисления тех разрядов людей, которым благочестивый должен оказывать материальную помощь, обладает особым смыслом. Вначале упомянуты те, кому следует помогать в первую очередь. Это «ближние», т. е. находящиеся ближе всего к данному человеку, состоящие с ним в наиболее близких — родственных, дружеских, соседских — отношениях. Им надлежит оказывать помощь прежде, чем всем другим; см. новозаветное:
Если же кто о своих и особенно о домашних не печется, тот отрекся от веры и хуже неверного. (I Тим. 5, 8)
 
Затем следуют сироты как наиболее слабые и беспомощные члены общества (имеются в виду малолетние, оставшиеся без покровительства). Сироты нередко упоминаются в Торе на первом месте среди других обездоленных: так, о Господе говорится, что Он
Дает суд сироте и вдове, и любит пришельца, и дает ему хлеб и одежду. (Втор. 10, 18)
 
После сирот в аяте упомянуты «бедные», живущие в том же месте, что и благочестивый верующий; ибо следует сперва накормить и обеспечить местных нуждающихся, а потом уже оказывать помощь пришельцам. Надо заметить, что призыв Корана «давать из имущества своего» относится не только к материальной, но также и к духовной помощи и эмоциональной поддержке, поскольку верующий имеет не только вещественный достаток, но и обладает внутренними способностями утешать и ободрять нуждающихся; ср. у пророка Исаии:
Раздели с голодным хлеб твой.
<.>
И отдашь голодному душу твою и напитаешь душу
страдальца; тогда свет твой взойдет во тьме. (Ис. 58, 7-10)
 
Из приведенных слов Исаии следует, что полным «просветлением» жизни является сочетание физической помощи с духовной.
 
Далее предписана забота о «странниках». Они упомянуты ранее «нищих», потому что нищие привыкли просить на хлеб и часто делают это профессионально; странник же, оказавшийся в бедственном положении на чужбине, может стесняться собирать милостыню, и в связи с этим к нему нужен особо бережный подход.
 
Наконец, благочестивый обязан жертвовать «на выкуп рабов», что в Средневековье было очень важно, поскольку людей в рабство захватывали массами, особенно во время многочисленных войн. Поскольку средства, собранные для выкупа рабов, обычно отправляли в отдаленные местности, где находились пленные или другие проданные в рабство, то эта обязанность упомянута последней, в соответствии с принципом: сначала помоги ближнему, потом — дальнему. В наше время, очевидно, эта заповедь должна пониматься сообразно обстоятельствам: следует всячески стремиться к соблюдению прав и достоинства человека, принимать участие в «выкупе» его из тех форм «рабства», которые характеризуют современную эпоху.
 
В том же аяте указан еще один признак благочестивых: они «совершают молитвы». Ежедневное общение с Создателем во время молитвы — источник внутренних сил верующего, его духовного роста, преуспеяния в благочестии. Без этого вера не может быть живой.
 
Затем, благочестивые «дают очистительную милостыню» — сверх жертвуемого на нуждающихся. Духовно чуткий человек понимает, что в его заработке, особенно в коммерческой прибыли, может содержаться нечестно присвоенное, притом не обязательно по злому умыслу с его стороны. «Очистительная милостыня» служит как бы извинением за отсутствие в заработке или прибыли полной чистоты, требуемой святостью веры. Эта милостыня именуется арабским словом «закят»— «очищение» (поскольку приносит прощение за неправедно присвоенное), в отличие от милостыни «садака» («справедливость», «праведность»), которая раздается добровольно и о которой в аяте шла речь ранее. Если «садака» не имеет установленной нормы, то «закят» начисляется в виде определенного процента с дохода.
 
Благочестивые также «верно исполняют обязательства, которыми обязывают себя». Положение о необходимости абсолютной честности перед Богом и людьми содержится и в Торе:
Если кто даст обет Господу, или поклянется клятвою, положив зарок на душу свою, то он не должен нарушать слова своего, но должен исполнить всё, что вышло из уст его. (Числ. 30, 3)
 
Это касается клятвы посвятить что-либо Господу или исполнить пред Ним какое-либо дело; что же касается обязанности исполнять обещанное другим людям, то сказано:
Не клянитесь именем Моим во лжи... (Лев. 19, 12)
 
Исполнение обещанного — один из главных признаков человека достойного, на которого можно положиться, а именно таким должен быть верующий в глазах всех окружающих, дабы он мог своим примером приводить их к вере и укреплять в ней.
 
Наконец, еще один признак благочестивых — то, что они «терпеливы в бедствиях, при огорчениях и во время бед». В этой части аята описано как ситуативное («при огорчениях»), так и долговременное («в бедствиях») поведение праведника, которым подтверждается на деле его упование на Всевышнего; ср. ветхозаветное:
Благо тому, кто терпеливо ожидает спасения от Господа.
<.>
Подставляет ланиту свою биющему его, пресыщается поношением,
Ибо не навек оставляет Господь. (Плач. 3, 26-31)
 
О том же говорится в Новом Завете:
В пример злострадания и долготерпения возьмите, братия мои, пророков... (Иак. 5, 10)
 
Предписание о терпеливости заключает весь список признаков благочестия, поскольку терпение необходимо для исполнения всего, упомянутого в данном аяте. Истинная терпеливость характеризует совершенного праведника; ср. с библейским:
Терпение же должно иметь совершенное действие, чтобы вы были совершенны во всей полноте, без всякого недостатка. (Иак. 1, 4)
 

Образ жизни мусульманина

Одна из обязанностей верующего — пост, в том числе месячный, в течение месяца рамадан, когда вкушать пищу можно только ночью:
Ешьте, пейте дотоле, покуда вам нельзя будет различить белую нить от черной нити. От зари же и до ночи исполняйте пост. ([С] 2, 187/183)
 
Приведенные слова о различении «белой нити от черной» напоминают талмудическое установление начинать утреннюю молитву «Шма» («Слушай, Израиль, Господь, Бог наш, есть Бог единый») «с того момента, когда можно отличить голубой цвет от белого» (Мишна, Брахот, 1, 2)1; последнее опирается на библейское предписание носить на краях одежды голубые нити, напоминающие о заповедях Торы (см. Числ. 15, 38-39).
 
Пост служит укреплению духовной природы человека и ослаблению в нем животных стремлений: он есть один из способов контроля над плотью со стороны духа. Начало же рамадана, месяца поста, определяется по Луне: в отличие от библейского (иудейского) и последующих христианских (юлианского, григорианского и др.) календарей, мусульманский календарь чисто лунный, т. е. принимает во внимание исключительно фазы Луны без их соотношения с движением Земли вокруг Солнца:
Спрашивают тебя о новолуниях; скажи: они служат людям для определения времен и праздника. ([С] 2, 189/185) — ср. в Псалтири:
 
Он сотворил Луну для указания времен. (Пс. 103,19)
Однако в псалме здесь же рядом упомянуто и солнце:
Солнце знает свой запад. (Пс. 103, 19)
 
Это соотносит данный стих с указанием расчислять календарь как по Луне, так и по Солнцу:
И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной для отделения дня от ночи, и для знамений, и времен, и дней, и годов.
<.>
И создал Бог два светила великие. (Быт. 1, 14-16)
 
Одна из важнейших заповедей Корана — повеление о сохранении жизни, своей и окружающих, всеми доступными средствами (за исключением тех случаев, когда предписано жертвовать собственной жизнью ради веры и добродетели):
Не обрекайте себя на гибель. ([Ку] 2, 195)
 
В этом аяте содержится и категорический запрет самоубийства (здесь предписание ислама полностью совпадает с требованиями на сей счет иудейства и христианства), и запрет наносить вред своему здоровью и здоровью окружающих, напрасно рисковать жизнью и т. д. С точки зрения этого требования Корана, в непростительном, тягчайшем, смертном грехе повинны те самозванные «шахиды», которые в наше время совершают террористические акты, убивая одновременно и самих себя, и других людей. Первое, как мы видим, строго запрещено цитированным аятом; что касается второго (убиения других), то это есть нарушение повеления Всевышнего привлекать людей к истинной вере мудростью и милосердием (2, 139; 2, 148 и др.). Кроме того, убив человека, такой самозванный «шахид» лишает его возможности покаяться и прийти к истинной вере — и, следовательно, становится виновным в погибели его души в будущем мире. А такой страшный грех неминуемо делает виновного в нем «обитателем геенны».
 
Как и во многих других случаях, страшнейшему греху (в данном случае самоубийству) Коран противопоставляет благочестие, которое должно сопровождать человека на всем жизненном пути, обеспечивая его духовной пищей всегда и везде:
Самый лучший путевой запас есть благочестие. ([С] 2, 197/193)
 
Жизнь здесь традиционно уподобляется пути; почему же тогда благочестие приравнивается к пище? Потому что оно питает душу, соединяя человека с Источником всех благ; кроме того, оно поддерживает также и физическую жизнь, ведь здоровье тела напрямую зависит от бодрости духа, да и Сам Господь посылает людям помощь по молитвам верующих.
 
Забывая о Боге и о том Дне, в который предстоит дать Ему отчет во всем содеянном, неверующие находятся словно бы в глубоком сне, будучи погружены в иллюзию, «прельщены» кажущейся незыблемостью вещественных основ земного бытия:
Тех, кто не уверовал, прельщает жизнь в этом мире, и насмехаются они над теми, кто уверовал. А ведь богобоязненные возвысятся над ними в Судный день!.. ([О] 2, 212)
 
В жизни будущего века, которая есть как бы пробуждение от состояния забвения в тенетах материи, станут явными «ступени» — уровни, достигнутые душами. И тогда окажется, что благочестие возвело державшихся его на уровень более высокий, чем тот, на котором находятся неверующие и нечестивые: «богобоязненные возвысятся». Однако многим слишком поздно откроется эта правда.
 
Коран содержит предписания и о конкретных соблазнах, могущих свести человека с прямого пути,— например, о вине и азартных играх:
Они спрашивают тебя о вине и азартных играх. Скажи: «В них есть большой грех, но есть и польза для людей, хотя греха в них больше, чем пользы». ([Ку] 2, 219)
 
Как видим, этот аят не отличается категоричностью в вопросе о дозволенности вина и азартных игр (хотя впоследствии появился полный запрет для мусульман пить вино), доверяя его решение совести верующих; ср. в послании Павла:
Употребляй немного вина, ради желудка твоего и частых твоих недугов. (I Тим. 5, 23)
 
В Коране под «пользой» от вина могут подразумеваться некоторые его целительные свойства, а под «грехом», которого «больше, чем пользы»,— разрушительное влияние пьянства на психику индивида и на социум.
 
То же касается азартной игры «майсир» (ее название употреблено в оригинале), связанной с вытягиванием жребия для получения той или иной части разрезанного животного (верблюда) и символизирующей здесь все вообще азартные игры: верующий призван сам решать, допустимо ли для него участие в таких играх; ср. новозаветное:
Всё мне позволительно, но не всё полезно; всё мне позволительно, но ничто не должно обладать мною. (I Кор. 6, 12)
 
С приведенным аятом тесно связан по смыслу другой, также предоставляющий многое выбору совести самого верующего:
С каждого взыщется лишь по мере его возможностей. ([Ш] 2, 233)
 
Здесь стоит обратить внимание на употребление отчасти противоположных по смыслу слов: «взыщется» и «возможности». Бог налагает на человека определенные обязанности, от которых верующий не должен уклоняться. Однако эти обязанности не являются «игом» для верующего, но соответствуют его «возможностям» — и, следовательно, в конечном счете, общие предписания Корана уникальным образом отражаются в зеркале совести каждого верующего. Конечно, это относится не столько к ритуальным предписаниям, для всех общим, сколько к той цели, ради которой данная душа послана на землю и осуществить которую в полной мере может лишь она одна. Здесь- то она и должна, и может приложить все усилия для выполнения своей земной миссии — одновременно и обязывающей, и соответствующей «возможностям».
 
А для того, чтобы каждая душа успешно могла следовать своему призванию, ей необходима помощь других душ — отсюда логически следует предписание о добрых чувствах и отношениях между верующими, о взаимопомощи в их среде:
Вам следует относиться друг к другу с благожелательностью. ([О] 2, 237)
 
Неразрывно связаны между собой личный долг каждого мусульманина и правильное социальное устройство общины, поскольку «благожелательность» — следствие не только сердечных чувств, но и установленных Писанием общественных норм. Соблюдение этих требований Корана в их совокупности делает путь и отдельного человека, и общины всё более светлым:
Аллах — покровитель тех, кто уверовал. Он ведет их от мрака к свету. ([О] 2, 257)
 
— ср. в Притчах Соломоновых:
Стезя праведных — как светило лучезарное, которое более и более светлеет до полного дня. (Прит. 4, 18)
 
И, наоборот, уклонение от Божественного руководства ведет к признанию ложных авторитетов, теорий и учений — «идолов», следование которым ввергает и индивидуума, и общество во тьму погибельных распрей:
Покровители же неверующих — идолы, которые ведут их от света к мраку. ([О] 2, 257)
 

Воспитание альтруизма

Для восстановления мира между людьми, т. е. укрепления общины, Коран предписывает прилагать все усилия, причем исправление человеческих отношений на духовном уровне признается более важным, чем на физическом. Например, раздаче милостыни, ели она не сопровождается состраданием внутренним, предпочитается сердечное сочувствие:
Доброе слово и прощение лучше подаяния, за которым следует обидный попрек. Аллах ни в чем не нуждается, Он — снисходителен. ([О] 2, 263)
— ср. евангельское:
Прощайте — и прощены будете. (Лук. 6, 37)
 
Ведь в конечном счете и милостыня имеет целью не только пропитание нуждающихся, но и восстановление братских отношений между членами общины, основанных на взаимном прощении и смирении. В пример кротости человек должен брать прежде всего Самого Всевышнего, долготерпеливого к грехам и проступкам, почему данный аят и завершается указанием на это качество Бога: «Он — снисходителен»; ср. со словами Иисуса в Евангелии:
Если вы будете прощать людям согрешения их, то простит и вам Отец ваш Небесный. (Матф. 6, 14)
 
Указывая на причины отступления от заповедей, Коран напоминает, что виновник соблазна — сатана, который внушает людям чрезмерную заботу о материальной стороне жизни:
Сатана угрожает вам бедностью и поощряет вас к гнусному. ([С] 2, 268/271)
 
«Угрожает вам бедностью» — т. е. внушает не уповать на Бога, но всеми доступными, в том числе и гнусными, средствами стремиться к выгоде и прибыли. Поскольку же род людской погряз в корысти, выход для человека из этого состояния заключается в пожертвовании хотя бы небольшой доли своего имущества обездоленным; таким способом человек становится причастен к спасительному для его души альтруизму:
Тем, кто расходует свое имущество [на помощь бедным] ночью и днем, тайно и явно, уготована награда у их Господа. ([Ку] 2, 274)
 
«Награда у Господа» обусловлена творением добра, поскольку таким путем эгоистическое состояние души, которое и есть корень всех грехов, постепенно сменяется на состояние альтруистическое — источник благочестия; ср. новозаветное:
Корень всех зол есть сребролюбие. (I Тим. 6, 10)
 
Аят как раз и подчеркивает, что соединение доброго замысла с благим делом имеет силу изменять внутренние свойства души. Милостыня, творимая «ночью и днем, тайно и явно», оказывает сильнейшее воздействие на состояние души самого благодетеля.
Отношения между людьми регулируются по закону взаимности: к человеку возвращается то, что сам он совершал по отношению к другим. —
Не обижайте других, и сами не будете обижены. ([С] 2, 2 79)
 
— ср. примеры проявления этого закона в Евангелии:
Блаженны милостивые, ибо они помилованы будут. (Матф. 5, 7)
Как хотите, чтобы с вами поступали люди, так и вы поступайте с ними. (Лук. 6, 31)
 
Приведенная заповедь Корана обещает воздаяние скорее на земле, в области межчеловеческих отношений, нежели в грядущем мире; в этом ее отличие от многих других заповедей. Но если основа отношений между людьми — взаимность, поскольку все они «дети Адама», то основа отношения человека к Богу — покорность:
Истинно, благочестие пред Богом есть покорность. ([С] 3, 19/17)
 
Смысл некоторых повелений Божьих человек, по духовному своему младенчеству, уразуметь еще не в силах — и потому обязан покоряться заповедям, даже и непонятным ему, подобно тому, как малый ребенок слушается родителей, хотя еще не дорос до осмысленного выполнения их воли. И даже духовный закон, согласно которому душа возрастает пропорционально умножению в ней альтруизма, первоначально должен исполняться верующими на уровне простого пожертвования бедным части своего имущества. Именно через такое действование человек постепенно очищается от крайнего эгоизма и становится способным к более тонкому духовному постижению:
Вам не достичь благочестия, покуда не будете делать пожертвований из того, что любите. ([С] 3, 92/86)
 

Единство общины

Чтобы Богооткровенное учение не утрачивало своего авторитета в глазах верующих, Коран предписывает мусульманам сохранять единство общины и не доводить своих разногласий до разделения на различные толки, конфессии, направления и секты:
Крепко держитесь все за вервь Аллаха и не разделяйтесь. ([С] 3, 103/98)
 
Соблюдение единства зависит от крепости веры и преданности ниспосланному свыше учению, которое именуется «вервью Аллаха». Подобно веревке, сплетенной из многих волокон, и религия состоит из догматики, этики, философии, ритуала и т. д. с внешней стороны, и из веры, любви, благочестия, молитвенной практики, альтруизма и т. п.— со стороны внутренней. Все эти составляющие образуют единую «вервь»; жизненный путь верующих, согласно приведенному аяту, можно уподобить узкой тропе над пропастью: чтобы успешно ее пройти, необходимо всем держаться за «вервь», натянутую вдоль этой тропы, — иначе идущим грозит гибель; ср. библейское:
Путь жизни мудрого вверх, чтобы уклониться от преисподней внизу. (Прит. 15, 24)
 
Тора также содержит призыв, обращенный ко всем верующим, держаться единых установлений:
Один Закон [Тора] да будет и для природного жителя, и для пришельца, поселившегося между вами. (Исх. 12, 49)
 
Для вас, общество Господне, и для пришельца, живущего у вас, устав один, устав вечный в роды ваши: что вы, то и пришелец да будет пред Господом; Закон один и одни права да будут для вас и для пришельца, живущего у вас. (Числ. 15, 15-16)
 
Таково же и учение Нового Завета:
Будет одно стадо и один Пастырь. (Иоан. 10, 16)
 
Умоляю вас, чтобы все вы говорили одно и не было между вами разделений, но чтобы вы соединены были в одном духе и в одних мыслях. (I Кор. 1, 10). Один Господь, одна вера, одно крещение. (Еф. 4, 5)
 
Однако, подобно тому как древнее иудейство в эпоху второго Храма разделилось на толки и секты, а христианство уже в первые два века своего развития породило множество разделений и «ересей» (а в наше время насчитывает уже тысячи не согласных друг с другом церквей и конфессий), так и ислам исторически распался на значительное количество направлений и сект — в нарушение предписания Корана.
Наставление о единстве всех мусульман имеет глубокое обоснование; при соблюдении этого наставления Образуется из вас община, которая будет призывать к добру, побуждать к благому и отвращать от дурного. ([О] 3, 104)
 
Конечно же, межконфессиональная рознь, имеющая причиной несогласие во второстепенных вопросах догматики и ритуала, сильно препятствует усвоению основ религии, перечисленных в этом аяте, и удаляет от их понимания. Ведь здесь недвусмысленно сказано, что цель мусульманской общины— «призывать к добру. и отвращать от дурного», т. е. умножать добро на земле своим авторитетом и прямым действием.
 
Творящие зло — это те, кто не верит (хотя во многих случаях и притворяется, что верит) в возвещаемый священными книгами закон воздаяния. В будущем мире такие люди получат наказание, полностью соответствующее их деяниям:
Те, что поглощают достояние сирот. поглощают в утробы свои огонь и будут гореть в пламени. ([Ш] 4, 10)
 
Земные дела души и ее посмертная кара в данном случае характеризуются одним и тем же глаголом «поглощать», причем страдания, испытываемые злодеем в геенне, по сути своей равноценны тем, которые он причинял своим жертвам на земле, присваивая («поглощая») их имущество. Подобного рода предостережения призваны предотвратить те преступления, к которым склоняют верующих нечестивцы:
Потакающие своим страстям желают, чтобы вы сильно уклонились в сторону. Человек создан слабым. ([Ку] 4, 27-28)
 
Здесь сказано, что грехам обязательно предшествует «уклонение» от Бога, поскольку оно позволяет как бы не считаться с Его присутствием, забыть о том, что Он вездесущ и всё видит. Такое отступление названо «уклонением в сторону». Как же следует понимать эти слова? Ведь Бог, как наполняющий Своим присутствием всю вселенную, всегда и повсюду близок к человеку, о чем неоднократно говорит Коран. Следовательно, о буквальном удалении от Него не может быть и речи. Имеется в виду только удаление человеческих мысли и чувства от Создателя — и, как следствие, удаление от него по свойствам, т. е. приобретение свойств, противоположных Божественным атрибутам (например, жестокости, в противоположность милосердию Божьему, и т. п.). Здесь же напоминается о немощи человека, который «слабым» сотворен не случайно, а именно для того, чтобы он, нуждаясь в защите Божьей, постоянно прибегал и стремился к Нему.
 
Однако слабость, неуверенность в себе человека и страх перед опасностью могут побудить его, если он не нашел твердой опоры в Боге, даже к самоубийству:
Не убивайте самих себя.А кто делает это по вражде и несправедливости, того Мы сожжем в огне. ([Кр] 4, 29-30)
 
Не убивайте самих себя» — в оригинале сказано: «не убивайте свои души». Арабское «нафс», «душа», может означать как «душу» в смысле силы, оживотворяющей тело, так и человека в целом (ср. русское: «столько-то душ», т. е. людей). Поэтому различные толкователи понимают эти аяты по-разному. Очевидно, здесь совмещаются оба смысла.
 
Но как же понимать самоубийство «по вражде и несправедливости»? Яркий пример подобного рода представляют современные террористы- смертники, жертвующие своей жизнью, чтобы принести гибель наибольшему числу людей. Коран явственно говорит, что такие деяния, вызванные враждой и несправедливыми притязаниями, доставляют совершившим их отнюдь не рай (как пытаются им внушить преступные инструкторы, готовящие их к террористическим актам), но, напротив, адские муки («того Мы сожжем в огне»).
Употребленное в оригинале словосочетание «свои души» может быть понято и как «своих людей», «друг друга». Речь идет, опять-таки, не о врагах, с которыми открыто сражаются на поле боя, но о людях, не подозревающих о готовящемся на них нападении, принимающих тех, кто нападает, за «своих». Убийство «своих людей», например, одними мусульманами других, или же мусульманами — людей, исповедующих иные монотеистические религии, но не являющихся лично врагами ислама, также влечет за собой для убийц адские муки, ведь последние предназначены всем, кто посягнул на жизнь невинных.
 

Грех и воздаяние

В связи со сказанным появляется вопрос об относительной тяжести различных грехов. Об «иерархии» беззаконий по их тяжести говорит такой аят:
Воистину, Аллах не прощает, когда поклоняются другим божествам, кроме Него, а все иные грехи, помимо этого, прощает кому пожелает. Тот же, кто признаёт наряду с Аллахом других богов, совершает великий грех. ([О] 4, 48)
 
Здесь наибольшим грехом объявляется «поклонение другим божествам. наряду с Аллахом», т. е. «признание» и почитание «равновеликих» Всевышнему богов, считающихся создателями или управителями вселенной. Равноценно ли их «признание» обычному язычеству, идолопоклонству?
 
На этот вопрос следует ответить отрицательно, ведь здесь сказано не о простых язычниках, поклоняющихся своим идолам, но о тех, кто сознательно вводит поклонение иным богам, помимо Единого, т. е. является основателем или ярым защитником многобожных религий и культов, автором языческих религиозно-философских концепций.
В рассматриваемом аяте содержатся также следующие слова:
А все иные грехи, помимо этого, прощает кому пожелает. ([О] 4, 48)
 
Из них можно сделать вывод о временном характере любых страданий, ниспосылаемых человеку, в том числе и адских мук. Бог может, наказав человека, потом простить его (или, по милости Своей, простить, не наказывая) в случае вины любой тяжести. Это — одно из свидетельств конечности мучений души в геенне, вопреки широко распространенному представлению о бесконечности адских страданий.
Согласно учению Корана, существуют преступления, после совершения которых мук в геенне избежать невозможно. Например, они необратимо постигают человека, намеренно лишающего жизни своего верующего собрата:
Кто убьет верующего умышленно, тому воздаянием будет геенна. ([С] 4, 93/95)
 
Здесь подчеркнуты следующие отягчающие обстоятельства убийства: во-первых, знание, что убиваемый — твой единоверец или вообще верит в единого Бога; и, во-вторых, сознательное намерение причинить ему смерть. Следует подчеркнуть, что данный аят целиком и полностью приложим к случаю совершения террористического акта, в результате которого должен или может погибнуть кто-то из мусульман или иных последователей единобожия, так что вдохновителям, организаторам и исполнителям подобных деяний никакого спасения от геенны ждать не приходится.
 
Одним из условий истинного благочестия Коран выставляет одинаковое доверие ко всем пророкам, когда-либо посылавшимся Господом: каждый посланник Божий облечен славой и величием в роде человеческом и достоин всяческого послушания и почитания, ибо он представляет перед людьми Царя Небесного, подобно тому как посол представляет своего государя:
Тех же, которые уверовали в Аллаха и Его посланников и не приводят меж ними никакого различия, Он вознаградит по заслугам. ([О] 4, 152)
 
Награда— «по заслугам», поскольку она зависит и от степени веры, и от добрых дел, совершенных верующим; а то и другое у каждого человека свое, индивидуальное. Что же касается условий этой наивысшей награды, то таких условий три: во-первых, вера в Бога, которая, как мы уже говорили, обязательно включает в себя веру во все Его заповеди и, следовательно, исполнение их; во-вторых, вера в Его посланников, т. е. доверие каждому слову, изреченному истинными пророками, независимо от того, в какой из священных книг монотеистических религий это слово записано; и, в-третьих, равно благоговейное отношение ко всем пророкам и их провозвестиям.
В самом деле, если истинный пророк принес человечеству глагол вечного Бога, то этот глагол обладает столь же высоким статусом, имеет настолько же великое значение, как и любое иное речение Всевышнего; поэтому попытка умалить того или иного пророка либо доставленную им свыше весть является кощунственным посягательством на суверенное право Самого Бога объявлять Свою волю человечеству.
 

Противостояние злу

Этика Корана включает в число обязанностей верующего не только участие в добрых делах, но и противостояние злым:
Помогайте друг другу в добре и благочестии, но не помогайте друг другу во зле и вражде. ([С] 5, 2)
 
Взаимная поддержка верующих «в добре и благочестии» подразумевает и духовное, и материальное участие каждого в благих деяниях других людей — по мере его возможности. А предписание не помогать «во зле и вражде» подразумевает, конечно, не только пассивное воздержание от участия в злых замыслах и предприятиях, но и активное противостояние им, поскольку пассивность при осведомленности о замышляемом зле равноценна соучастию в нем. Последнее касается, к примеру, тех же террористических актов: всякий верующий, знающий о замысле террористов и не сообщающий о нем, а также не препятствующий его осуществлению, нарушает предписание Корана:
Не помогайте друг другу во зле и вражде. ([С] 5, 2)
 
Различные этические предписания Корана образуют, по своей внутренней связи, единое завершенное учение, поэтому говорится о целостности и законченности нравственного мировоззрения всей святой книги:
Сегодня Я завершил для вас вероустав ваш, в полноте проявил Мое благодеяние вам: Я благо- изволил поставить вероуставом для вас покорность [ислам]. ([С] 5, 3/4)
 
Слова о «завершении» и «полноте» наставления в вере подразумевают, что исполнение всех заповедей и предписаний зиждется на единой основе. Эта основа — покорность человека Творцу, ибо следование каждой заповеди, заключающей в себе проявление воли Всевышнего, ведет к согласию воли человека с волей Бога. Различные предписания, таким образом, связывают многочисленными связями волевую сферу верующего с желанием Создателя вести человека к совершенству. Вот по какой причине сама религия именуется «ислам» — «покорность» Богу, «примирение» с Ним. Собственно, послушание — великая основа всего завета, почему мусульманин и должен постоянно помнить о том моменте в своей жизни, когда он впервые принял решение подчинить свою волю Богу:
Помните о милости Аллаха к вам и завете, который Он заключил с вами, когда вы сказали: «Слушаем и повинуемся». ([Ку] 5, 7)
 
Итак, Создатель заключает завет с каждой душой именно в тот миг, когда она становится способной «услышать» (т. е. понять) призыв свыше — и соглашается «повиноваться» ему. Но, помимо обязанностей по отношению к Создателю, которые, в общем виде, сформулированы столь лаконично («слушать и повиноваться»), существуют еще обязанности по отношению к людям. Они, в обобщенном виде, выражены в таком аяте:
Будьте справедливы — это самое близкое к благочестию. ([С] 5, 8/11)
 
Справедливость — только одно из выражений сути всех заповедей об отношениях между людьми. Другое выражение этой сути — любовь или милосердие; ср. также обобщение всех заповедей в Новом Завете:
Любовь есть исполнение Закона. (Римл. 13, 10)
 
В свою очередь, справедливое и доброе обращение с людьми привлекает к тому, кто так поступает, любовь Божью:
Аллах любит творящих добро. ([Ку] 5, 13)
 
Нарушение же воли Божьей и справедливости по отношению к людям ведет к дальнейшему ожесточению сердца, всё более отдаляя человека от того совершенства, к которому он предназначен стремиться:
За то, что они нарушили завет, Мы прокляли их и ожесточили их сердца. ([Ку] 5, 13)
 
Проклятие Божье как раз и состоит в удалении Его Святого Духа от сердца человека, в результате чего сердце, не смягчаемое уже присутствием Благого и Милостивого, всё более ожесточается. Так проклятие противополагается благословению — животворящему присутствию Святого Духа.
 
Какого же отношения к ожесточенным людям ожидает от верующих Всевышний. Прости же их и будь великодушен. ([Ку] 5, 16) — ср. евангельское:
Не судите — и не будете судимы; не осуждайте — и не будете осуждены; прощайте — и прощены будете. (Лук. 6, 37)
 
Отношение, проявленное к одному человеку, как бы проецируется, в духовном смысле, на всех людей, особенно отношение, проявленное в экстремальных условиях, при выборе между жизнью и смертью:
Мы предписали сынам Исраила [Израиля]: кто убьет человека. тот словно убил всех людей, а кто сохранит жизнь человеку, тот словно сохранит жизнь всем людям. ([Ку] 5, 32)
 
В данном аяте имеется ссылка на «предписанное сынам Исраила [Израиля]», но ни в Торе, ни вообще в книгах Ветхого Завета подобных слов нет. Однако, согласно иудейскому учению, кроме Письменного Закона, существует еще Устный Закон, сообщенный в свое время Всевышним Моисею, а от Моисея, через Иисуса Навина и старейшин израильских,— всему народу, и впоследствии записанный в Талмуде. В агадической (повествовательно-легендарной) части Талмуда и в мидра- шах (сборниках этико-аллегорических толкований Торы) есть изречения, очень близкие по смыслу и форме к приведенному аяту. Особенно это относится к талмудическому наставлению, имеющему целью объяснить, почему первоначально был создан лишь один человек—Адам:
Адам был сотворен один, чтобы показать тебе: на того, кто погубит одну душу.
Тора смотрит как на погубившего всю вселенную; а на того, кто спасет одну душу.
Тора смотрит как на спасшего всю вселенную. (Талмуд, Сангедрин, 38а)
 
Вообще, этика Корана как свода предписаний, исходящих из уст Самого Творца, безупречна и совершенна, в то время как всякая попытка создать целостную этическую систему, основываясь на чисто человеческих теориях и положениях, объявляется тщетной. Так, о совокупности постановлений Корана сказано:
Слово Господа твоего истинное и справедливое!.. ([О] 6, 115)
 
Здесь подчеркнуты два признака нравственных предписаний Корана: их «истинность», т. е. соответствие высшим духовным законам, действующим в горних мирах; и «справедливость», которая постигается человеческим разумом.
 
Что же касается людей, силящихся установить собственные основы нравственности, не опираясь на авторитет Божественного Писания, то о них говорится:
Они ведь только следуют предположениям и строят догадки. ([О] 6, 116)
 
Эти слова относятся к тем людям, о которых несколько ранее в той же суре сказано, что они «не верят в будущую жизнь» ([О] 6, 113) и желают избрать себе «иного судию», т. е. иной авторитет в жизненно важных вопросах, помимо Всевышнего. Споря с ними, пророк риторически вопрошает:
«Неужели я пожелаю иного судию, кроме Аллаха? Именно Он ниспослал вам ясное Писание (т. е. Коран)». ([О] 6, 114)
 
Итак, для верующих единственный Устроитель их жизни, как духовно-нравственной, так и внешнебытовой,— это Бог, который в качестве мерила всех мыслей, речей и деяний ниспослал «ясное Писание» — Коран.
 
Расхождения между нравственными нормами, содержащимися в Писании, и этикой неверующей части человечества весьма многочисленны. Очевидный пример — отношение к жизни младенца во чреве матери. Если в доисламские времена уставы языческой религии арабов дозволяли и даже предписывали убивать младенцев, а также совершать аборты, то в наше время «боготворимыми» (т. е. занимающими в сознании неверующих место идолов) стали определенные теории и широко распространенные мнения, противоречащие воле Бога, Его предписаниям:
Точно так же их божества внушили большому числу многобожников, что убиение собственных детей — благо. ([О] 6, 137)
 
Мнения ученых, врачей, философов и даже просто окружающих людей, служа авторитетом в вопросе жизни и смерти детей, становятся ложными божествами, чей «закон» противоположен закону Божьему. Коран же объявляет подобное детоубийство величайшим грехом, возмездием за который будет геенна: губя своих детей, родители губят и себя самих.—
Погибли те, которые убили детей своих, по безрассудству, по неразумию своему. ([С] 6, 140/141)
 
Причина, по которой арабы-язычники убивали младенцев (преимущественно дочерей, так как не хотели собирать для них приданое), а также совершали аборты, актуальна для неверующих и в наши дни. Она сводится к опасению, что детей нечем будет прокормить или их появление на свет обездолит самих родителей либо уже имеющихся у них детей. Коран же содержит такое обетование Бога:
Не убивайте детей своих по причине бедности — Мы прокормим и вас, и их. ([С] 6, 151/152)
 
Следовательно, только неколебимая вера в благость Божью и Его обетование способна сохранить жизнь сотням миллионов еще не рожденных младенцев.
 

Учение истины и познание Бога

Вера может быть уподоблена ясновидению: в ее свете то, что человеку неверующему представляется неразрешимым, запутанным и бессмысленным, обретает ясные очертания, ибо благодаря вере сердце постигает причину и цель каждого явления и невидимое становится как бы зримым; ср. о неверующих в Новом Завете:
...Закрыто благовествование наше.
Для неверующих, у которых бог века сего ослепил умы. (II Кор. 4, 3-4)
 
Вера же есть уверенность в невидимом. (Евр. 11, 1)
 
Однако и для верующих всякое обольщение со стороны злого духа является как бы временным ослеплением, затмением смысла и разума; лишь воспоминание о Боге возвращает им ясное видение и позволяет преодолеть искушение:
Благочестивые, когда возбудится в них сатаною какое-либо обольщение, вспоминают Аллаха — и вот, они опять становятся ясно видящими. ([С] 7, 201/200)
 
Практика постоянного памятования о Боге («зикр»), позволяющая всегда духовно бодрствовать, основывается на приведенном и других подобных ему аятах. В связи с тем, что неверие обрекает человека пребывать в духовной слепоте, служить сосудом дьявольской воли и совершать много злого, а отрицание откровения побуждает создавать ложные «всеобъясняющие» системы нравственности, губящие множество людей духовно и физически (к примеру, тоталитарные учения и системы XX века, такие как нацизм или коммунизм), «наихудшими» из людей признаются активные противники веры — сознательные атеисты:
Воистину, наихудшими из живых существ перед Аллахом являются те, которые не уверовали и не || уверуют. ([Ку] 8, 55)
 
В этике Корана деяния человеческие разделяются на те, которые способствуют умножению духовного света, т. е. истинно просветительские,— и те, которые ведут к угашению этого света. И сознательные распространители атеизма характеризуются как люди, желающие проповедью своего учения («устами») погрузить человечество в духовную тьму:
Они хотят потушить свет Аллаха своими устами.
Но Аллах не допустит этого и завершит распространение Своего света. ([Ку] 9, 32)
 
Неверующие и идолопоклонники противопоставляются благочестивым верующим, как духовно слепые и глухие — духовно видящим и слышащим, ибо «видеть» умом смысл бытия и «слышать» сердцем глаголы Божьи дано лишь покоряющимся Ему:
Одни из них — словно слепые, не владеющие даром речи, а другие — как зрячий, одаренный слухом,— разве сравнятся они?.. ([Ш] 11, 24)
 
Вера в бессмертие души, в грядущую вечную жизнь рассматриваются в Коране как обязательная предпосылка смирения перед Создателем — и, следовательно, благочестия. Этой вере противостоит эпикурейско-нигилистическое отношение к земной жизни с его непременным отрицанием грядущего воздаяния, и, как прямой вывод из таких воззрений,— пренебрежение к милости Бога и крайняя гордыня:
Те, которые не веруют в будущую жизнь,— те с неблагодарными сердцами: они гордецы. ([С] 16, 22/23)
 
Такая гордость проистекает из отсутствия авторитетного для подобных людей учения, которое могло бы смирить их и послужить им «верным руководством»:
Среди людей есть такой, который спорит об Аллахе, не имея ни знаний, ни верного руководства, ни освещающего Писания. ([Ку] 22, 8)
 
Как видим, среди неверующих не все — законченные атеисты; некоторым из них свойственны скептицизм, агностицизм или эмпиризм: они «спорят об Аллахе», т. е. не уверены до конца в Его «небытии» (хотя возможно и понимание таких «споров» как противодействия утверждению о существовании Бога).
 
Далее аят перечисляет три основания, утверждаясь на которых, человек может получить истинные представления о Боге.
 
Прежде всего, это «знания». Поскольку же понимание вещественных реалий само по себе не дает знания о Боге, здесь подразумевается знание внутреннее, духовное, посылаемое свыше,— или же знание, почерпнутое из упомянутого далее «верного руководства». Под последним может пониматься религиозная традиция, распространенная в данном крупном социуме или в более узком сообществе искателей истины и основанная на вдохновенном пророческом слове.
 
«Верное руководство», однако, также нуждается в авторитетной опоре, и поэтому в качестве третьего основания Богопознания названо «освещающее Писание». Таким образом, Писание как навсегда зафиксированное откровение свыше формирует религиозное объединение людей, хранящее в своей среде духовную традицию — «верное руководство»; последнее же, в свою очередь, дает человеку истинное знание о Боге, которое на более высокой ступени позволяет верующему черпать знание уже не «о Нем» (со стороны), но «от Него» (через непосредственное личное вразумление Духом Божьим).
 
Из сказанного ясно, что нечестие связано с отрицанием Священного Писания как главного источника познания о Боге. Святые книги и их почитание обеспечивают согласие между верующими (если, конечно, очередные «толкователи» не вносят раскол в их среду):
Воистину, ваша религия — религия единая, а Я — ваш Господь. ([Ку] 23, 52)
 
Единство религии сохраняется благодаря единому источнику вероучения —и непротиворечивому единому способу его толкования и применения (религиозной догматике, а также нравственной и ритуальной практике). В священной книге каждой религии — в данном случае в Коране — должно содержаться обоснование главных положений веры. Это относится прежде всего к догмату единобожия, который подтверждается таким, например, доказательством:
Вместе с Ним нет никакого бога. В противном случае, каждый бог захватил бы то, что сотворил он, и одни из них были бы выше других. ([С] 23, 91/93)
 
Здесь единство Бога доказывается образно, но, вместе с тем, и глубоко философски: наличие во вселенной единых, повсеместно действующих законов свидетельствует о едином творческом замысле относительно нее — и, следовательно, о единстве Творца.
Этическое учение, каким бы оно ни было, не может пройти мимо вопроса борьбы со злом. В Коране нравственное наставление по этому поводу выражено чрезвычайно кратко и вместе с тем сильно:
Побеждай зло тем, что лучше него. ([Щ] 23, 96)
 
При сопротивлении явному злу нельзя нравственно опускаться до уровня злодея: противостоя нечестию, надо сохранять верность «тому, что лучше» зла,— идеалам справедливости, добра, а если возможно, то и милосердия.
 
Этот призыв относится и к реакции на поведение других людей, и к подавлению собственных злых побуждений; ср. в Новом Завете:
Не будь побежден злом, но побеждай зло добром. (Римл. 12, 21)
 
Тот же, кто дает злым чувствам и страстям одолеть себя, в конце концов начинает им служить, «обожествляя» их,— поэтому сказано, что он Своим богом сделал свою страсть. ([Кр] 25, 43)
 
Поскольку же именно власть духа над низшими «слоями» личности отличает человека от животных, то о людях, «обожествляющих» свое злое начало, Коран говорит:
Они — всего лишь подобие скотов. ([Ку] 25, 44)
 
Каждому из сынов человеческих предписывается выйти из такого скотского состояния и направиться по пути спасения. Первый шаг на этом пути — покаяние. Но покаяние действенно лишь тогда, когда воплощается в добрых делах, заглаживающих прежние грехи. Именно добрые дела свидетельствуют об искренности раскаивающегося:
Кто раскаивается и поступает праведно, тот действительно возвращается к Аллаху. ([Ку] 25, 71)
 
И еще один признак благочестия — готовность следовать вразумлениям и обличениям свыше. В связи с этим говорится о верующих, которые, услышав Божий призыв,
Не прикидываются при этом глухими и слепыми. ([С] 25, 73)
 
В данном аяте искренность противопоставляется лицемерию: конечно же, «прикидываются» не восприимчивыми к обличениям Корана как раз те, кого эти обличения, призывы к изменению образа жизни, «задевают за живое».
 
Постоянный зоркий самоконтроль, ведущий к исправлению жизни, необходим для полноценной духовной жизни каждого мусульманина и всей общины. О даровании своим потомкам «праведной речи» — учения, наставляющего на исправление путей и содержащего правдивое слово о спасении, умолял Бога праотец Авраам:
Сохрани в моем потомстве преемственность праведной речи. ([Щ] 26, 84)
 
«Речью», из рода в род поучающей праведности, именуется здесь не только Священное Писание, но и проистекающее из него живое наставление в сообществе благочестивых. Сердцевина авраамической традиции и ее непрестающая сила заключаются в том, что всеми своими частями она напоминает о Провидении и Промысле в человеческой жизни, постоянно возвращая мысль верующего к Богу:
Поминание имени Аллаха — наилучшее поклонение. ([Ш] 29, 45)
 
Но этика Корана прекрасно учитывает и психологические аспекты восприятия веры, заостряя внимание на том, что по-настоящему последовать учению пророка могут лишь люди, уже заранее склонные к религиозному мировоззрению, расположенные к нему не столько в силу интеллектуальных выводов, сколько по внутреннему устройству самой души:
Ты научишь только тех, которые втайне боятся Господа своего и совершают молитву. ([С] 35, 18/19)
 
Точно так же и начало второй суры свидетельствует, что только люди, предрасположенные уже заранее к благочестию, воспримут Коран в качестве жизненного руководства:
Это Писание — нет сомнения в том — есть руководство благочестивым,
Тем, которые веруют в сокровенное. ([С] 2, 2-3/ 1-2)
 

Любовь к ближним и преодоление эгоизма

Если верно всё сказанное выше, и к восприятию истинной веры, которая ведет к спасению души, способны лишь особо одаренные люди, с самого начала наделенные склонностью к благочестию, то как же спастись всем остальным?
 
На этот вопрос отвечает следующий аят:
Скажи, Мухаммад: «Я не прошу у вас награды. а зову лишь любить ближнего. Тому, кто вершит добро, Мы воздадим добром вдвойне». ([О]42,23)
 
Самовоспитанием, умножением в себе деятельной любви к окружающим человек способен возвыситься до истинной веры; таким образом, не только вера способствует добрым делам, но и благие дела ведут к развитию и совершенствованию веры; ср. в Новом Завете — об Аврааме:
Видишь ли, что вера содействовала делам его и делами вера достигла совершенства? (Иак. 2, 22)
 
Таким образом, Бог тому, кто «вершит добро» (творит добрые дела), «воздаст добром вдвойне» (умножит его веру и разовьет его духовные способности). Вот почему здесь предельно ясно говорится о сути всех требований Бога, предъявляемых к человеку:
«Я. зову лишь любить ближнего.». ([О] 42, 23)
 
Добавим, что если в послании Павла сказано, что любовь есть «совокупность совершенства» (Кол. 3, 14), то Коран объясняет, как посредством проявления любви к ближним можно подняться до совершенства в вере — и унаследовать блаженный вышний мир.
Любовь и милосердие мусульман должны распространяться и на тех, кто не верует в воздаяние Божье,— следовательно, и на материалистов-ате- истов, и на колеблющихся в своих убеждениях, и на деистов, агностиков и т. п.:
Скажи верующим, чтобы прощали они тем, которые не убоялись дней гнева Аллаха. ([Ш] 45, 14)
 
Снисходительность, предписываемая этим ая- том, есть следствие любви к людям вообще и вытекает из внутреннего состояния верующих. Милосердие к неверующим или сомневающимся имеет целью обратить их в веру или утвердить в ней — благодаря воздействию на них доброго отношения со стороны мусульман. Кроме того, неверующие достойны большей жалости и сочувствия, поскольку, согласно их мнению и мироощущению, жизнь души пресекается в момент кончины тела, и поэтому существование человека, по большому счету, лишено в их глазах высшей цели и представляется бессмысленным. Какое огромное преимущество во всех отношениях имеет, по сравнению с материализмом, религиозное мировоззрение! И с высоты последнего верующие, несомненно, обязаны снисходить к своим лишенным веры или сомневающимся собратьям.
 
Некоторые аяты повествуют о том, что одновременно с Писанием Бог ниспослал людям «весы» (ср. 7, 8-9; 21, 47; 23, 102-103; 101, 6-8):
Мы отправили Наших посланников с ясными знамениями и ниспослали с ними Писание и весы, чтобы люди придерживались справедливости. ([О] 57, 25)
 
Здесь образ весов может пониматься по-разному. С одной стороны, само Писание может рассматриваться как мера (собственно, арабское «мизан» значит именно «мера») всех человеческих дел, поскольку содержит заповеди на самые различные случаи жизни, и поэтому людские поступки могут «взвешиваться» на «весах» Писания, соразмеряясь с Божественными заповедями. С другой стороны, помимо Писания, человеку даны «весы» его собственных разума и совести — на них душа сама «взвешивает» все жизненные обстоятельства, сообразуясь с нравственным чувством (ср. Ис. 28, 17). Возможно, говоря о весах, Коран подразумевает также необходимость руководствоваться одновременно и внутренним этическим мерилом, и Божественным словом; ср. новозаветное:
Когда язычники, не имеющие Закона, по природе законное делают, то.
Показывают, что дело Закона у них написано в сердцах, о чем свидетельствует совесть их. (Римл. 2, 14-15)
 
Существует также мнение, что под «весами» (или «мерой») подразумевается тот образец жизни, который являл каждый из пророков, приходивших с Писанием от Бога. Так, помимо Корана, пророк Мухаммад оставил своим последователям пример для подражания в виде собственной жизни, каждый эпизод которой, зафиксированный преданием, научает верующих следовать пророку в исполнении Божественных предписаний.
 
Ниспослание Писания (слова от Бога) вместе с «весами» (в каком бы смысле ни понималось это слово) позволяет верующим поддерживать гармонию между велениями, данными свыше, и собственной совестью; сплачивает их и стремление подражать примеру жизни самого Мухаммада и других пророков.
 
Сплоченность верующих уподоблена армейской дисциплине: мусульмане составляют воинство Бога. Под «сражениями» этого воинства подразумевается, в первую очередь, борьба со злом — и в собственных душах, и в социальной жизни. Примеры, с которых «списаны» образные сравнения соответствующих аятов, следует искать в воинской практике первого поколения мусульман, сражавшихся против аравийских язычников; точно так же и библейское предписание о борьбе против «духов злобы поднебесной» (Еф. 6, 12-17) заимствует подробности воинского снаряжения из практики древнееврейских воинов, а отчасти и современных апостолу Павлу римских солдат (там упоминаются «всеоружие Божие», «препоясание чресл истиною», «броня праведности», «обувание ног в готовность благовествовать мир», «щит веры», «раскаленные стрелы лукавого», «шлем спасения» и «меч духовный» — Еф. 6, 13-17).
 
Один из аятов, описывающих битвы верующих, звучит так:
Воистину, Аллах любит тех, которые сражаются стройными рядами на Его пути, словно они — прочно сложенное здание. ([О] 61, 4)
 
Здесь содержатся два образа единства верующих. Первый, как мы сказали, связан с военной практикой (причем подчеркивается, что Бог любит и одобряет согласованность действий верующих, сплоченных взаимной любовью и солидарностью, когда они действуют, «становясь в ряды»). Второй образ представляет мусульман в виде отесанных камней, слагающихся в «прочно сложенное здание». Это очень напоминает новозаветный образ Церкви как строящегося духовного Храма:
И сами, как живые камни, устрояйте из себя дом духовный, священство святое... (I Петр. 2, 5)
 
Коранический образ продолжает, вместе с тем, целый ряд библейских уподоблений праведника или целой общины благочестивых Божьему Храму (I Кор. 6, 19; 3, 16 и др.). Особенно заметно сходство при сопоставлении приведенного аята с таким местом Павловых посланий:
Ибо вы — Храм Бога живого, как сказал Бог: вселюсь в них. (II Кор. 6, 16)
 
Следует подчеркнуть, что требования к верующим несравненно строже тех, которые предъявляются к неверующим; ср. евангельское:
Раб же тот, который знал волю господина своего, и не был готов, и не делал по воле его, бит будет много;
А который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше... (Лук. 12, 47-48)
 
Особенно неприглядными выглядят деяния тех, кто, первоначально уверовав, впоследствии от веры отступил:
Прикрываясь своими клятвами, словно щитом, они сошли с пути Аллаха. Воистину, мерзки их деяния!
Это потому, что они сначала уверовали, а потом отреклись от веры. ([О] 63, 2-3)
 
Подобным людям и новозаветные тексты предрекают самую печальную участь:
Лучше бы им не познать пути правды, нежели, познав, возвратиться назад от переданной им святой заповеди. (II Петр. 2, 21). Если мы, получив познание истины, произвольно грешим, то не остается более жертвы за грехи, Но некое страшное ожидание суда и ярость огня, готового пожрать противников. (Евр. 10, 26-27)
 
Однако даже к лицемерам от веры Коран предписывает проявлять терпение и снисхождение; лицемеры тоже имеют свое предназначение в мире: они призваны внешним соблюдением традиции, хотя и без внутреннего ее усвоения, всё же поддерживать здание религии.—
Когда ты видишь их, наружность их тебе нравится; и если они говорят, ты слушаешь слова их: они как бы столбы, поставленные для подпоры здания. ([С] 63, 4)
 
Что же касается искренних верующих, то им предписывается постоянный самоконтроль, наблюдение за собственным состоянием и поступками. Каждый замеченный в себе грех должен быть преодолен, всякое недолжное состояние души — изжито:
Те, которые остерегают себя от скупости,— те блаженны. ([С] 64, 16)
 
Скупость в этом аяте приводится как пример глубоко въевшегося в душу, с трудом изживаемого порока. И, однако, «блаженство», т. е. райское состояние в будущем мире, а также благодатные переживания в жизни земной, обетованы тем, кто постоянно борется с пороком и преодолевает его. Такое состояние самоконтроля описано словами «остерегать себя» — т. е. наблюдать за своей душой, напоминая ей о грядущем наказании.
 
Еще одна причина, по которой именно скупость в данном аяте выступает как собирательное наименование греха, состоит в том, что, как гласит новозаветный текст,
Корень всех зол есть сребролюбие. (I Тим. 6, 10)
 
В основе всех грехов лежит эгоизм, неразрывно связанный с корыстолюбием, желанием присваивать, в то время как основа праведности — альтруизм, стремление отдавать, помогая и делясь с другими.
 
Скупость, упоминаемая в Коране как черта характера, от которой следует всегда «остерегать себя», и сребролюбие, названное в Новом Завете «корнем всех зол»,— понятия очень близкие. Однако же человек, скупой «по природе», услышав призыв изменить свой характер, может с испугом возразить, что у него не останется ничего, если он перестанет следовать своей излюбленной «бережливости» (как любят именовать это свойство скупцы). Но Коран содержит такое обетование:
Тому, кто боится Аллаха, Он создает выход из [трудного] положения
И наделяет его уделом оттуда, откуда он даже не предполагает. ([Ку] 65, 2-3)
 
Всемогущий протянет руку помощи тому, кто ради Него взялся за исправление своих духовных свойств: Господь Сам направляет дела ищущего Его ко благу, и притом неожиданному («наделяет его уделом оттуда, откуда он даже не предполагает»); ср. евангельское:
Не заботьтесь и не говорите: что нам есть?..
<.>
Ищите же прежде Царства Божия и правды Его, и это всё приложится вам. (Матф. 6, 31-34)

 


Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.