Докажи мне, что ты есть.

Ида Лит

вскроем. А я то одна тут, что мне делать, попросила соседа, он на грузовике привез мне деда, положили его на койку, он холодный, синий – мертвый одним словом. Я и побегла телеграммы отправлять и Юре отправила в Ростов. Думаю, дед грузный, тяжелый, на улице вже тепло, а як начнет пухнуть, что с ним делать тогда? Ой, ето ж и Юра с Ростова приедет? – словно опомнившись, все наперегонки
бросились в дом, и не веря своим глазам увидели деда с открытыми впавшими глазами, синие жилки избороздили все его лицо, руки были ледяными, но он дышал, смотрел на них как-то виновато обречено. «Вот, дал Бог пройститься с Вами, детушки». Все не веря своим глазам, смотрели на него и не знали, что им делать, радоваться или плакать. Мать резко развернулась и ушла в другую комнату, села под батарею и зарыдала в полный голос, словно накопившиеся слезы и стенания не желали пропадать зря, и им некуда было деваться в теле этой уставшей, измученной женщины.
Светка последняя вошла в дом, она долго стояла на веранде, не решаясь переступить порог, и держась руками за голову, шептала себе под нос: «Я сошла с ума. Я сошла с ума», - пока бабушка не тронула ее за плечо и не повторила: - «Внучка, дед живой, в хате лежить». Только после этого, словно по команде, Света бросилась в комнату, и увидев дедушку, своего любимого, милого, родного дедушку, упала перед ним на колени и не то смеясь, не то плача, целовала его холодные руки, свое солнечное детство, свою надежду на спасение в этом холодном мире.
- Ну, что ты родненькая, чаго ты плачешь? Я ж, пожил – то свое. Это
тебе жить, да жить яще, а ты плачешь. Уж седьмой десяток небо копчу, пора и на тот свет, - он говорил тяжело, с придыханием и что-то свистело, клокотало в его груди. Темно-синее лицо пугало, нечеловечески холодные руки порождали ужас, но это был он, это был он! Он был живой, и бегло бросив взгляд на старую икону в красном углу комнаты, Света громко, словно, убеждаясь лишний раз в правдивости всего происходящего, настойчиво произнесла, почти закричала:
- Какой тот свет! Ты что? Нет, ты должен жить, слышишь? Ты должен
жить, ради меня. Я не смогу без тебя, у меня никого больше нет, кроме тебя, дедушка, миленький. Я ехала хоронить тебя, а ты живой, значит, будешь жить, слышишь меня? Не вздумай умирать, не вздумай! – и в этот момент что-то резко изменилось в ее лице, какая-то доселе неизвестная сила, воля и готовность победить саму смерть родилось в этой девочке, студентке, нелюбимой дочери своих родителей. А главное, вера, бесконечная, невозможная, истинная вера. Она знала, сейчас все зависит от нее. Бог дал шанс, сделал невозможное, свершил то, о чем она просила и искренне покаяние, в своих словах, в своем гневе бросило ее на колени перед иконой. Но не было времени, не было ни минуты, некогда было молиться и, прошептав «спасибо», она начала действовать, приняв вызов неизвестных ей сил, неизвестных ей законов. Она вступила в борьбу за самое близкое, родное существо на этой планете. Она взяла на себя всю ответственность за принятие решений и исход этой борьбы. Взрослые были растеряны, готовые к действию, но только она знала, что случилось в этот момент. Только она знала, что нужно делать и ее незаконченное медицинское образование давало право ей командовать и принимать решения. Перерыв аптечку она бросилась к дедушке, который уже впал в забытье и начала требовать отвезти ее к врачу, чтобы тот посмотрел его и назначил препараты. Но было три часа ночи, и бабушка, охнув, всплеснула руками: «Что ты, что ты, в такое-то время! Татьяна Васильна ж, в больнице ляжить в Москве, это ж только яна в любое время приязжала. Сейчас там молодая девка за нее, яна ж не поедя, да и не зная она стольки, як та зная».
- Мне плевать, сколько времени сейчас. Надо чтобы она приехала! – и она сделала инъекцию обезболивающего едва живому дедушке, который стонал от боли и скрипел зубами.
- Света, Света, успокойся, мы все любим его, так же как ты, - вступил в спор дядя. Просто здесь нет «Скорой», ты же сама знаешь, а из Стародуба не поедут. Давай, если укол не поможет, тогда поедем за врачихой, ладно? – он говорил, осторожно подбирая каждое слово, зная, как дорог был его отец этой девочке, как необходим он ей был в этой жизни.
Света не успела ничего ответить, т.к. дверь открылась и на пороге очутился дядя Юра, старший сын, а за ним Андрей, двоюродный брат Светы. И тут началось повторное пересказывание истории о чудесном воскресении деда. Света прислонившись к дверному косяку слушала, как бабушка

Ваша оценка: Нет Средняя: 3.8 (20 голосов)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.