ХРОНИКА МИХАИЛА ВОРОНИНА. (отрывок из романа "Падение державы")

Евгений Сорокин

Страх мой оттого, что я вот живу девятый десяток, глядишь, помру, а дом оставить некому.
- Но, дядя Миша! У вас же есть дети.
- Ты же знаешь, Маша, что они разъехались кто куда. К тому же, этот дом им не нужен. Да и не хотел бы я, чтобы мои дети жили в нем. Они ведь совершенно по-другому думают.  Им же легче поломать, чем сохранить. Да и интересы у них другие. Зачем им этот антиквариат?
Старик глубоко вздохнул и продолжил:
- Да, ладно дом. Что на него глядеть? Будет, конечно, жаль, если новоявленный жилец после моей смерти, его разломает. Но меня больше не это беспокоит.
- Что же тогда? - не без любопытства спросила Маша.
- А, вот, посмотри на стену, - сказал старик, - что ты видишь?
- Картину, - сказала Маша, - Вы, дядя Миша, наверное, уже и не помните, когда ее сюда повесили?
- Да, уж, в самом деле, висит она на этом месте несчетное количество лет. Ты, подойди к ней поближе, и на обороте прочти кое-что.
В тот же миг, Маша подошла к стене, и, отодвинув картину изнутри, прочитала: «Иван Воронин. Одесса. 1919г.».
- Воронин, - задумчиво произнесла Маша.
- Как думаешь, Маша! - видя замешательство девушки, произнес старик, - кто такой Иван Воронин?
- Наверное, художник, хотя я о таком и не слышала.
Старик невольно улыбнулся, чувствуя какое-то легкое наслаждение от этого момента. Затем он, медленно встал с кресла, подошел к книжному шкафу и открыл его. Множество раз Маша брала оттуда книги, которые потом читала. Вот и сейчас она подумала, что дядя Миша достанет какую-то из них, но, к своему удивлению, у того в руках   увидела фотоальбом.
- Иди сюда, Маша! - сказал старик и подошел к столу, - ну-ка, посмотри вот на эту фотографию.
Тут же, Маша, едва глянув на нее, воскликнула:
- Ой, да это, наверное, вы, в молодости!
Однако старик отрицательно покачал головой.
- Тогда, кто это? - спросила девушка.
- Мой отец, - торжественно произнес старик.
В этот момент Маша пристально посмотрела на фотографию. На ней она увидела мужчину лет сорока, в военной форме. Это был аккуратно постриженный и с большими кавалерийскими усами, офицер русской армии, времен последнего русского царя Николая Второго. Он имел строгие черты лица, густые брови и толстые губы.  Над правым глазом был заметен еле уловимый шрам, да и сам глаз со стороны шрама выглядел почти закрытым. Возможно, вследствие, какого-то ранения. Мундир же, с прилагающимися к нему погонами поручика, был походного образца: с правой стороны отчетливо выделялся аксельбант, а с левой - нагрудной крест.
- Мой отец не был художником, хотя очень любил рисовать - проговорил старик, видя, как Маша с интересом рассматривает фотографию, - правда, по этой фотокарточке, и не скажешь о таком его увлечении.  Вообще, наш род Ворониных, имеет давнюю историю, и был, как говорится, седьмой водой на киселе к роду Трофима Воронина, пожалованного в московские дворяне еще в допетровские времена. Кстати, свое дворянство наше семейство получило за участие в походах Петра Первого, против шведов. Тем не менее, даже, за такую «цареву ласку», Воронины, не изменяли своему свободомыслию. И тогда, когда порвали с православием, и ушли в леса, примкнув к староверам-беспоповцам.  И тогда, когда, поддержали бунт Пугачева и заплатили за это виселицей. Правда, я, до сих пор не понимаю, как это могло произойти. Ведь, Ворониных, уже в те времена, отличало их, как это сегодня называется, интеллигентное мышление, чего нельзя было сказать о Пугачеве. Немало пришлось вытерпеть и за участие в идеях декабристов.  Но как бы там, ни было, даже, несмотря, на такие повороты судьбы, род Ворониных не переводился, а детей в нем было столько, что не стоило переживать за появление на свет его новых поколений. Все изменилось после 1917 года, когда линия наших прямых потомков стала исчезать с невероятной скоростью. Гражданская война, расстрелы без суда и следствия всех, кого могли заподозрить в буржуазном прошлом, голод и смертельные болезни резко сократили наш род. А когда страну накрыли репрессии 30-х, то и вовсе Воронины поредели. Дошло до того, что даже пришлось изменить окончание нашей фамилии на «Воронец». Отец, таким образом, хотел защитить нас от новой расправы над так называемыми «бывшими». В общем, к началу второй мировой войны из младшего поколения нашего рода, в живых остались только я, да мой брат Матвей. Да и тот пропал без вести в 1943 году. Вот и получается, что я, как говорится, последний Воронин, а по паспорту - Воронец, которому не безразлична память рода.
- Но вы, же, говорили, что у вас есть два сына? - спросила Маша.
- Ах, Маша, наверное, я был плохой отец для них, раз они стали не теми

Ваша оценка: Нет Средняя: 1 (1 голос)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.