ХРОНИКА МИХАИЛА ВОРОНИНА. (отрывок из романа "Падение державы")

Евгений Сорокин

сердито произнес Завада.
- Вы еще, ротмистр, скажите о госпоже удаче, - не замедлил с ответом Говоров.
- Вот что, капитан, - едва сдерживая себя, произнес Завада, - с вашей стороны это самый обыкновенный цинизм.
В этот самый момент Зарубин вогнал в лузу очередной шар.
- Ну, вот, - улыбнулся Говоров, глядя на ротмистра, - партия! Что и следовало доказать. Ах, ротмистр, в наше время лучше быть циником, чем простаком, вроде вас.
Тут же ротмистр Завада вплотную подошел к Говорову:
- Повторите, что вы только что сказали.
- Господа! - резко вмешался полковник, становясь между офицерами, - прекратите собачиться. Нашли время. Вам, капитан, следовало бы, сейчас, покинуть это заведение...  Да, вы пьяны...   Немедленно, идите, и проспитесь!
В ответ, Говоров, направился к выходу, но затем, приостановившись, о чем-то подумав, подошел к ротмистру:
- Прошу прошения! Я был не прав.
В то же мгновение, не дожидаясь ответа от Завады, капитан, взглянул на других офицеров в зале, и сказал:
- Господа, офицеры! Да, действительно, я слегка пьян, но не на столько, чтобы потерять рассудок. Может быть, мои слова, сейчас, кому-то, и не совсем приятны, но, я, ведь, не зря спросил вас: какой нынче год?.. Так вот... Одна тысяча девятьсот девятнадцатый - это год безумия! Мы воюем, и думаем, что нам помогает сам Бог! Но, господа офицеры! Оглянитесь! Наш «Титаник» тонет! Вы, спросите, кто виноват в этом? Мы! Да, да, Господа. Никто не виноват, кроме нас самих.
- Стыдитесь, капитан, - недовольно произнес полковник, - что за малодушие?
- Нет, господа, - ответил Говоров, - это не малодушие. Я и сейчас готов идти и с оружием в руках бить, эту красную сволочь. Но, окружает-то нас, сплошная людская ненависть и больше ничего... Мы стали чужие в своей же стране... Ах, господа! Подумать только: Армия! Десятимиллионная русская армия за каких-то 3-4 месяца правления Временного правительства развалилась. А потом была эта безумная осень семнадцатого! Что же мы сейчас обещаем народу? Единую и неделимую Россию? Что-то незаметно, чтобы этот лозунг оправдал себя. Люди нам не верят. И это ужасно!..
После этих слов, Говоров, надел фуражку, отдал честь офицерам и вышел из игорного зала.
Какое-то мгновение после его ухода в зале стояла тишина. Первым опомнился полковник:
-Каков подлец! Это ему даром не пройдет! Я немедленно доложу о том, что здесь произошло начальнику контрразведки.
-Не стоит, полковник! - негромко произнес офицер, в чине поручика, сидевший в дальнем углу и что-то рисовавший на бумаге. Это был Воронин Иван.
-Поручик, - еле сдерживая себя, произнес полковник,- опять вы вмешиваетесь не в свое дело.
- Как это не мое? Это дело офицерской чести, а не контрразведки, - ответил Иван.
-В самом деле, полковник, - поддержал Воронина штабс-капитан Зарубин, - мы не праве судить капитана Говорова только за то, о чем мы, обычно, предпочитаем молчать.
-Господа офицеры! Вам бы следовало быть более осмотрительными. За кого вы заступаетесь? Тем более, что Говоров всем нам бросил тяжкое обвинение.
-Обвинение? - иронично переспросил Зарубин. - Да, нет, скорее - это горькая, правда. Знаете, полковник, недавно я был участником похорон после одного из сражений.  В тот момент меня поразила не панихида по убитым, лежавших на голой земле в ожидании погребения, а то, как ее заглушали голоса пьяных господ-офицеров, оравших из недалеко стоящего вагона похабные частушки.
-Что вы этим хотите сказать, - с недоумением спросил полковник.
-Как вы думаете, полковник, почему, светлейший патриарх Тихон, отказался благословить белое движение, на эту войну?
- Насколько мне, известно, он и красных своим благословением не жаловал, - попытался уйти от прямого ответа полковник.
- Ах, господин полковник. Зачем безбожникам благословение священника?
- Думаю, - вмешался в разговор Иван, - что безбожников в избытке и среди офицеров Белой армии.
- Вы правы, Иван Дмитриевич, - посмотрев на поручика Воронина, сказал Зарубин, - поймите, полковник, о красных и говорить не приходится, когда даже среди генералов  Белой армии можно встретить если не безбожника, то, по крайней мере, мышление, близкое к нему.
- О ком это вы говорите? - спросил кто-то из офицеров в зале.
- Да, о генерале Абрамове, - ответил Зарубин, - не знаю, насколько он считает себя христианином, однако он может позволить себе, даже в штабной церкви, на пикантные темы, вроде непорочного зачатия Христа, утверждать: «что о таких вещах незачем говорить, среди образованных людей».
- Штабс-капитан!  В самом деле, здесь не место для подобных разговоров, - резко сказал полковник.
- Вам виднее, - ответил Зарубин, - только, сколько можно закрывать глаза от правды, а потом делать вид, что ничего не происходит. Я бы не советовал вам, полковник, портить и без того не сладкую жизнь капитану Говорову и из-за него беспокоить контрразведку, тем более что

Голосов пока нет

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.