ХРОНИКА МИХАИЛА ВОРОНИНА. (отрывок из романа "Падение державы")

Евгений Сорокин

style="margin-left:-45.0pt;">- За веру в Сергея Уточкина. Он действительно первый!
Так познакомились Иван и Изольда, которую, несмотря на то, что был старше на пять лет, он всегда называл – Изольдой Ефимовной. Наверное, потому, что она была, не только красива, но и удивительно умна. Их взаимоотношения никогда не переходили грань дружбы. Более того, они никогда друг другу не надоедали. Может потому, что война, а затем революция неоднократно разделяли их друг с другом, порой на целые годы...
 
…Пропустив автомобиль, Иван, перешел на другую сторону улицы и, сделав несколько шагов, поймал себя на мысли, что снова думает об Изольде Ефимовне. В самом деле, именно сейчас, когда до лазарета оставалось пройти совсем немного, память тонкой нитью воображения напомнила ему еще одну встречу с этой женщиной, которая произошла 1 августа 1914 года.
Почему он запомнил этот день?
Да потому, что бывают в жизни такие события, какие не забываются. Кроме того, Иван, имел странность вести дневник, в который хотя и нерегулярно что-то да записывал...
 
«Что-то невероятное творится на улицах Петербурга, - писал он вечером того же дня. - Еще бы: вчера Франция объявила всеобщую мобилизацию, Бельгия сделала то же самое, а уже сегодня подписан манифест об объявлении военных действий между Россией и Германией…  Я стоял на громадной площади и думал, что мне здесь делать? Толпа ревет всей грудью победоносные лозунги, а мне не радостно... Боже! Ведь война может стать началом конца великой России. А мы будем идти и защищать то, что обречено. Как легко править таким народом! »..
Эти воспоминания, сейчас осенью 19-го, вызвали в душе Ивана какую-то горечь.
- Долой Германию! Да здравствует Россия! – прошептал он, и на его лице отразилась ироническая улыбка...
 
...Звучал оркестр, и звонили колокола на улицах Петербурга. То в одном месте, то в другом люди пели гимн и скандировали: «Спаси, Господи, люди твоя».  То здесь, то там, в устах народа, раздавались патриотические возгласы, громкое «ура», да раскатистые призывы: «Долой Германию!» и «Да здравствует Россия».
- Свежие новости, свежие новости...  Франция объявила мобилизацию!..
- Неужели это война?.. Боже, храни царя!
- Какой царь? Сейчас о народе думать надо...
- Безумцы! Теперь дело касается всей России. Мы пришли к своему царю как к нашему знамени, и мы пойдем с ним во имя победы над немцами... Долой Германию... Да здравствует Россия!..
- Свежие новости, свежие новости... Германия заняла Бендин и Калиш... Сегодня подписан манифест об объявлении военных действий между Россией и Германией...
- Свежие новости, свежие новости... Верховным Главнокомандующим русской армии назначен великий князь Николай Николаевич...
- А что же государь? Почему не он командует армией...
- Ему виднее... Он же царь!..
- Слава царю! Слава помазаннику Божьему!..
 Среди этих и других лозунгов происходило величественное по своему масштабу столпотворение народа на Дворцовой площади. Огромная масса людей, несмотря на засушливое лето и удушливую жару, был на пике своего энтузиазма. Кого здесь только не было: рабочие и крестьяне, ремесленники и владельцы торговых лавок, интеллигенция и депутаты Государственной Думы.  Шум стоял небывалый, а такого патриотизма, наверное, со времен 1812 года, русская земля, давно не помнила. Ведь даже, при объявлении русско-японской войны не происходило такого оживления, какое наблюдалось сейчас.
В тот самый миг, когда гигантская толпа людей, собравшаяся на площади, ожидала явления императора народу, сам Николай Второй, находился в Георгиевском зале, где кроме него было около 5 тысяч человек, в основном офицеры, одетые в походную одежду.
Иван был среди них. Конечно, ему не очень хотелось здесь находиться, так как само слово «война» вызывало у него гнетущее чувство. И, тем не менее, приказ есть приказ.  Кто будет у тебя, офицера русской армии, спрашивать: хочешь ты воевать или нет?
И вот начался молебен. Царь, в этот момент, был особенно набожен. Каждый раз, когда звучали слова «Аминь!», он, и все присутствующие в зале, троекратно осеняли себя крестным знамением. А затем наступил его черед, в ходе которого, самодержец, в торжественной обстановке, произнес:
- Божьей милостью, Мы Николай Вторый, Император и Самодержец Всероссийский, Царь Польский, Великий Князь Финляндский и прочее, и прочее, объявляем всем подданным о начале войны с Германией.
Офицеры моей армии! Я приветствую в вашем лице всю мою армию и благословляю ее! Я торжественно клянусь, что не заключу мира, пока остается хоть один враг на родной земле!».
Сто лет назад, эти же слова, сказал, русский царь Александр I, и, вот теперь, настала очередь, их произнести, его потомственному приемнику на престоле.
- Видит Господь, - продолжил царь, - что не ради воинственных замыслов или суетной мирской славы подняли мы оружие, но ограждая достоинство и безопасность Богом хранимой нашей Империи, боремся за правое дело. В предстоящей войне народов мы не одни, вместе с нами встали доблестные союзники наши, также вынужденные прибегнуть к силе оружия, дабы устранить, наконец, вечную угрозу германских держав, общему миру и спокойствию!
Да благословит Господь Вседержитель Наше и союзное Нам оружие, и да поднимется вся Россия на ратный подвиг с железом в руках, с крестом в сердце!».
В этот момент снова зазвучало: «Спаси, Господи!» и «Многая лета!».
Сказав еще несколько слов, царь, поклонился всем присутствующим и пошел в залы, которые вели на Дворцовую площадь. Там его ждала волнующаяся толпа народа в своем ожидании Самодержца.
Николай II, вместе с государыней и свитой, вышел на балкон. В тот же миг, гигантская толпа народа встала на колени и запела: «Боже, царя храни!».
Видя такую преданность народа, царь многозначительно и слегка улыбаясь, посмотрел на свою супругу Александру Федоровну, и что-то ей шепнул. Та в ответ то же улыбнулась, вот только ее улыбка была слишком натянута. Скорее всего, в этот момент, она была не столько рада такому коленопреклонению, сколько думала: «А что будет завтра?». Ведь, Германия, была очень сильной военной державой. Не смениться ли торжество народа, на новую волну беспорядков. К тому же она хорошо помнила слова министра Дурново, который предупреждал Ники (так она называла своего мужа), не радужными перспективами этой войны.
Однако, царь, был немало доволен такой преданностью своего народа. А когда толпа, в ответ на его попытку, что-то сказать, долго и громогласно скандировала «Ура!», он и вовсе обрел чувство великого удовлетворения от решения вступить в войну с Германией...
 
 
                                                                                                                                                                                                                                            
 

Голосов пока нет

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.