Наташкин дневник

Погребняк Николай

– Галя, здравствуй!

– Коля?! Неужели это ты?! – оглянувшись на оклик и вглядевшись, громко и радостно воскликнула женщина, деловито шедшая вдоль поезда, только что прибывшего из Кисловодска.

"Коля, дорогой, как я рада видеть тебя!" – с восклицанием, нет, сильнее, – с радостным воплем бросилась она на шею; при этом ее пустое ведро со всего маху треснуло меня под лопатку.

"Ой, сколько лет мы не виделись?! Лет пятнадцать, не меньше!" – затараторила она, отступив на шаг и беззастенчиво разглядывая меня. Пред её взором предстал стареющий мужчина с профессорской бородкой и поавторитетневший на… – не стану уточнять на сколько килограмм.

Галя же ничуть не изменилась, как была стройной, порхающей болтушкой-веселушкой, так и осталась. Пожалуй, только взгляд повзрослел.

– Ты кого-нибудь встречаешь здесь? – спросил я.

– Да нет, пришла к поезду купить вишни. Раньше никогда не ходила, а тут как будто кто позвал… вот и встретились. А ты, вижу, приехал с юга, – был в отпуске?

– В отпуске. Только не на море, а в деревне у родителей. Дом им снаружи подштукатурил, побелил, да к зиме…

– Как я рада! Ведь как вы переехали, я ни адреса, ни телефона ни у кого не могла узнать, а потом и мы переехали, – весело перебила меня Галя, – ты не торопишься?

– Нет, но чем мешать людям здесь на перроне, или так, наскоком, пока мой поезд стоит на перроне, приезжай лучше к нам в гости, мы с Верой будем очень рады.

Обменявшись адресами и номерами телефонов, мы расстались. Расстались, чтобы вскоре встретиться. Так волею случая возобновилось наше старинное знакомство. Много воды утекло с той поры, мы живем в другом городе, а увидел Галю, как будто вчера расстались.

 

Когда приехала жданная гостья, началось: "А помнишь?! А слышала?..".

"Коля, ты не знаешь, с кем из церковной молодежи в свои последние месяцы общалась Наташка?" – когда мы углубились в воспоминаниях до середины девяностых годов, спросила Галя.

Середина девяностых – неимоверно трудная и в то же время чрезвычайно интересная тогда была жизнь. Неистовые девяностые!

"Из ваших церковных она ни с кем не общалась, но я помогал её маме с похоронами, и она давала почитать дневник своей дочери", – ответил я, а сам подумал, что с тех пор почти не вспоминал про Наташку. Не Наташу, не Наталью, а именно Наташку, полную противоречий чудную девчонку Наташку.

– Ой! Как бы и я хотела увидеть тот дневник,– вспыхнула, но сразу же угасла, обмякла Галина. Погрузилась в себя наша Галка – бойкая женщина, закаленная трудностями жизни. Как она иронично говорит о себе: женщина с замороженной молодостью.

Видя резкую перемену настроения я, было подумал, что понимаю почему: сколько бы лет не прошло, ни радость, ни тем более причиненная душевная боль не исчезают бесследно. Текущие житейские хлопоты могут припорошить память, но стоит дунуть ветру воспоминаний, и вот они – верхушки "камней" былых переживаний.

– А зачем тебе – ради удовлетворения своего бабьего любопытства?

– Не обижай меня, ведь она – её слова и дела оставили в моей жизни очень глубокий след. Я тогда не понимала, насколько глубокий.

– Извини, пожалуйста, за глупый вопрос! Дневника, конечно, у меня нет, но, прочитав, я тогда сделал для себя краткий конспект. Сейчас отсканирую листочки и распечатаю для тебя.

 

Дальше по традициям литературного жанра должен появиться пыльный чердак и с трудом найденный в сундуке (желательно, на самом дне сундука) блокнот и прочая экзотика. Но ничего такого не было. Оставив Галю и свою жену, Веру, пощебетать о своем, о женском, я вышел в другую комнату. Быстро нашел в книжном шкафу нужную папку-скоросшиватель и достал из нее мультифору с литературными заметками о Наташке.

У меня в руках пожелтевшие листы дешевой бумаги с напечатанным на печатной машинке текстом. Перелистываю их, глаза пробегают по страницам, но душа не рвется читать. Вместо чтения воспоминания. Даже про сканирование забыл.

Как уже сказал, дело было в середине девяностых. Люди постарше помнят, как тогда мы всей страной не получали зарплаты, как жили на одной лапше, разбавляя ее тем, что не успели спереть с наших дачных участков "добрые люди". И вот в ту "золотую пору" в протестантскую церковь, в которую зазвала Галю её подружка, приехал из Америки некий миссионер и предложил организовать центр реабилитации наркоманов и алкоголиков. Пастырь и епископ тут же согласились, подсобрали деньжат (сумму, равную примерно полутора тысячам долларов – по тем временам казалось, что это большие деньги), за мизерную зарплату призвали троих прихожан для работы в этом так называемом Центре и привели с улицы шестерых наркоманов – четырех парней и двух девушек. Ни помещений, ни даже средств на пропитание у них не было, поэтому перебивались натуральными пожертвованиями членов церкви. Для парней сняли комнату, а девушек пустила к себе наша Галя-Галочка (мы с ней познакомились и подружились уже позже). Как объяснил ей пастырь, тех девушек надо пустить к

Ваша оценка: Нет Средняя: 5 (1 голос)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.