Отец фараону. Глава 37. Дорогая шкатулка

Татьяна Осокина

            Сыновья Иакова, взбудораженные от пережитых эмоций, возвращались домой. Бурно обсуждая по дороге все события вчерашнего утра, они пытались проникнуть в тайну головокружительного успеха жизненного пути Иосифа.
            Тот, кого они считали давно сгинувшим в пыли и поту Египта, с величием фараона встретил их у стен его столицы. Он разговаривал с ними во дворце, сидя на троне в окружении многочисленных слуг, в то время как они неуклюже толпились перед ним, отвлекая его от государственных дел. Несмотря ни на что, его великодушие не оборвало непрочную нить родства, и он принял и простил их.
            Теперь они спешили домой с радостной вестью, потому что Иосиф желал как можно скорее увидеть отца. Они еще не думали о трудностях предстоящего разговора с Иаковом...
            Дорога пролегала вдоль моря, иначе продвижение колесниц, на которых с большим удобством ехали теперь сыновья Иакова, было бы невозможно. Впервые в жизни созерцали они Великое море. Широкой сине-зеленой полосой оно заманчво сверкало до самого горизонта, предвещая что-то хорошее, уютное, добротное. Мир и покой.
            – Послушай, – сказал Симеон Левию, – а как же мы все это отцу преподадим?
            Левий оторвал взгляд от морского пейзажа.
            – Ведь ему же надо будет сказать правду, понимаешь? – продолжал Симеон. – Правду.
            Левий задумчиво наклонил седеющую голову.
            Временная эйфория заканчивалась.
 
 
 
            Торжественный приезд сыновей Иакова в Кириаф-Арбу произвел в городе и его окрестностях настоящий фурор. Давненько там не случалось ничего подобного. А может быть, и вообще никогда. Множество шикарных царских колесниц, запряженных длинноногими скакунами, уверенно двигалось прямо к стану Иакова. Народ, высыпавший из своих домов, дивился происходящему. Колесницы не были похожи на военные, поэтому страха ни у кого не возникало. Но любопытство... Всем, от мала до велика, было интересно узнать причину появления в их скромных местах столь пышной процессии. По мере ее приближения, совершенно неожиданно для всех, были замечены некоторые знакомые лица, удобно сидящие в колесницах. На заложников они не были похожи.
            – Это же сыновья Иакова, возвращающиеся из Египта! – пронеслось в толпе. – Вот это да! Как это объяснить?
            Ничего не подозревающий патриарх почивал в своем шатре. Слугам пришлось срочно его разбудить, и он, от сна ничего толком не понявший, торопливой старческой походкой, все больше хромая и с трудом сохраняя равновесие, засеменил к краю стана. С каждым годом ему становилось все тяжелее ходить. Но от помощи слуг он всегда определенно отказывался.
            Колесницы изящно развернулись перед станом и искусно затормозили, выстроившись в стройный ряд. Израиль был поражен. Его сыновья с почетом спустились с колесниц и тепло приветствовали его. Он увидел также десять ослов, навьюченных лучшими произведениями Египетскими, и десять ослиц, навьюченных зерном, хлебом, и припасами,* и незнакомых ему людей, спускающих эту ценную поклажу и преподносящих ему. И не знал, что сказать. Он чувствовал неловкость из-за непонимания происходящего.
            – Это все для тебя, отец, – сказал Иуда.
            Израиль молчал, обходя подарки, разложенные перед ним, то и дело поглядывая на сыновей и на остальной народ, собравшийся вокруг. Потом в недоумении всплеснул руками и произнес одну-единственную фразу:
            – Не понимаю!
            Иуда подошел к Иакову очень близко и тихо произнес:
            – Будет лучше, отец, если мы тебе все объясним наедине.
            Иаков интуитивно заподозрил что-то неладное. Его чуткое израненное сердце сжалось от тоски и боли, предвещаемых таинственными словами. Сколько он уже пережил, перенес на своем веку! И каждый раз нужно снова быть готовым идти, как в бой, навстречу изогнутым перипетиям судьбы! Неужели нельзя по-другому? Он уже успел утомиться... Его дни близятся к закату. Так бы хотелось напоследок успокоиться от постоянных тревог и разочарований... От борьбы. Его дух тверд и мужественен, его разум ясен, но истомленное тело одряхлело и жаждет покоя. Вот опять перед ним новые переживания и хлопоты. Кто знает, что натворили на сей раз его непутевые дети в Египте? За все надо платить. А чем расплатились они?
            – Дорогой наш отец! – начал Иуда, изо всех сил стараясь казаться спокойным, когда сыновья остались наедине с отцом. – Эти дары прислал тебе правитель Египта.
            – Здесь какой-то подвох... – неуверенно ответил Иаков. – Зачем он это сделал?
            Всем показалось, что в шатре патриарха вдруг стало тесно. Ситуация становилась все более неловкой, все более шаткой. Недоумение Иакова росло, и никто из сыновей не мог даже предполагать, как отреагирует отец на то, что они собирались ему сказать. Скорее всего их постигнет шквал негодования и обвинений в предательстве. Благоденствие любимца отца в настоящем не перечеркивает того, что, конечно, он перенес в прошлом: позора, унижений, истязаний... Кто знает, что он пережил, поднимаясь из раба в правители... И виной тому они, его кровные братья.
            Ах, если бы можно было устроить так, чтобы Иаков никогда больше не увиделся с Иосифом! Тогда они ни за

Ваша оценка: Нет Средняя: 1 (1 голос)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.