Печник

Марат Ибрагимович Акчурин

ошибиться в расчетах или кладке, то в здании никогда не будет уютного тепла. Он поражался, как разумно Гюстав сконструировал печи — своим «телом» они находились в зале, а протапливались снаружи из специальных аккуратных топок с отдельной вентиляцией. Петер вспомнил, как полгода назад заехал к Гюставу домой справиться о сумме на строительство печей. Он застал его в обществе богато одетого, седого человека.
— Вот, познакомься, Петер, — вскочил ему навстречу Гюстав. — Это господин Майер, профессор Отто Майер, мой учитель.
Огромного роста господин поднялся с кресла и протянул руку Петеру. Пожимая её, Петер сказал:
— Я слышал о вас. Вы ведь преподаёте в университете в городе?
— Да, — с достоинством произнёс тот. – Термодинамика...
— Мой старший брат учился у вас, ни о ком из преподавателей он не говорил с таким восхищением. Правда, и экзамен он вам сдал не с первого раза, — Петер вспомнил, как его умный и упорный старший брат сидел за учебниками по ночам. О требовательности этого профессора к студентам ходили легенды.
Петер огляделся по сторонам. Стол был завален бумагами с чертежами, несколько больших листов были разложены прямо на полу.
— Очень кстати, что ты заехал, — как всегда, улыбаясь, сказал Гюстав. — Мы как раз обсуждаем с учителем конструкции печей для нашей церкви. Понимаешь, я хочу построить печи собственной конструкции. Вопрос в том, что их строительство будет гораздо дороже, но их эксплуатация настолько дёшева, что вложения окупят себя за пять лет. Вот, господин Майер, проверил все мои расчеты и…
— Да, да, — перебил его Отто Майер. — Хотя на практике так никто не строил, но я уверен, что расчеты верны, советую вам довериться господину Фольке, — тут он посмотрел на Гюстава и с нажимом вдруг сказал: — Ведь он остаётся моим лучшим учеником, — сверлил он его взглядом, под которым Гюстав как-то сник и опустил глаза. — А теперь позвольте с вами попрощаться, — поднялся во весь свой огромный рост Отто Майер и, слегка кивнув головой, важно вышел за дверь.
— До свидания, господин Майер, спасибо что приехали! — прокричал Гюстав в сторону двери. 
— Как-то попрощался он … не очень… — растеряно протянул Петер.
— Да он до сих пор обижен на меня, – грустно сказал Гюстав.
— На тебя? Обижен? ­— Петер был искренне поражён. — Разве есть на свете люди, которых мог обидеть Гюстав Фольке? Разве он убил хотя бы муху? Покажите мне её труп!
— Да всё просто, — грустно улыбнулся шутке Гюстав. — Он очень хотел, чтобы я продолжил обучение, — Гюстав вздохнул. — С виду он суровый, но на самом деле — очень хороший и добрый человек. Понимаешь, он выбил для меня стипендию, написал блестящие рекомендации… Очень хотел, чтобы я поехал в Лондон, но… ты же знаешь…
Да, историю семьи Фольке Петер, конечно, знал. В отличие от Петера, сына крупного фабриканта, Гюстав рос в бедноте. (Кстати, отец Петера был близким другом старого пастыря, он был из тех первых прихожан, которые помогали ему организовывать общину, то есть стояли у её истоков. Знал ли он тогда, что со временем его сын, которого ещё не было на свете, станет её руководителем на десятки лет). Гюставу было десять лет, когда неожиданно умер отец, мать осталась с пятью детьми на руках. Это было настоящим потрясением для общины. Старшим был Гюстав и ещё четыре сестры. Младшая, Сьюзен, постоянно болела. Мать Гюстава руководила церковным хором — она была учителем музыки, преподавала в музыкальной школе. Заработки были невелики. Старый пастырь был частым гостем в их доме. Никогда он не появлялся с пустыми руками. Во многих семьях, которые посещал старый пастырь, перед прощанием ему протягивали свёрток: «это для Фольке». Он с благодарностью принимал всё, что могло облегчить жизнь сестры Эльзы и её детей. Помнил Петер и ещё один случай. Лет семь-восемь назад старый пастырь приехал в их дом и долго о чём-то говорил с отцом в его кабинете. До Петера долетали отрывки фраз: «это для неё невозможно… Фольке… четыре года… Гюстав… блестяще закончил школу…». Через некоторое время сияющий пастырь вышел из кабинета, карман его сюртука подозрительно оттопыривался. За ним шёл отец. Перед дверью пастырь вдруг обернулся и обнял его:
— Спасибо, тебе, — дрогнувшим голосом сказал он.
— Да ну что ты, — смутился отец. — Ты же знаешь, я всегда рад, чем могу…
Смышлёный Петер сразу догадался, что отец принимал какое-то участие в обучении Гюстава. Понятно, что, закончив обучение, Гюстав стремился скорее зарабатывать, чтобы помогать матери и сёстрам.
— Ну, что, пастырь, как ты на это смотришь? — спросил Гюстав.
— На что? — возвращаясь к действительности, спросил Петер.
— Ну, на печи, как будем строить?

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.1 (54 голоса)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.