Печник

Марат Ибрагимович Акчурин

Гюстав, ты же знаешь,  я в этом совершенно ничего не понимаю, но ведь твой профессор в тебя верит. Денег нам хватает. Значит, так тому и быть. Готовь смету. – Петер поднялся.
— Спасибо, Петер! — сияя улыбкой, сказал Гюстав и вдруг обнял оторопевшего пастыря.
 С этого времени Петер всегда старался держаться группы, которая выводила печи  — месил глину, подтаскивал кирпичи, штукатурил. Самое интересное, что именно здесь у Петера стало получаться так хорошо, что его постоянно хвалили, даже Гюстав с улыбкой часто говорил ему:
— Да, пастырь, без тебя мы бы так быстро не справились!
Между ними всё крепче завязывалась настоящая мужская дружба.
Как-то приехал с инспекцией глава посёлка. Сияющий от гордости пастырь водил его по стройке. Они подходили к людям, разговаривали, глава справлялся о нуждах добровольных помощников. Он не услышал ни одной жалобы, а единственное в чём нуждались люди — в грузовом транспорте.
— Да, Петер… – только и смог вымолвить глава, пожимая ему руку при расставании. На следующее утро на стройку въехал новенький грузовик администрации посёлка, приписанный на всё время стройки.
К сентябрю стройка была закончена. Там, на взгорке, где раньше был унылый пустырь, величественно возвышалось церковное здание, окружённое красивой оградой. К церкви вела широкая мощёная дорога, по краям аккуратных гравийных дорожек цвели цветы, на свободном пространстве раскинулся ухоженный парк. Сход к реке за церковью тоже был облагорожен. К самой воде можно было спуститься по широкой бетонной лестнице.  Жители городка стали часто приходить в парк гулять, играть с детьми.
В конце сентября состоялось первое, освятительное богослужение. Когда Петер вслед за высокими санами, приехавшими из города, вышел из подсобного помещения в зал, у него навернулись слёзы. Зал, рассчитанный на триста пятьдесят человек, был забит до отказа. Пришёл и глава посёлка. После богослужения Петер от имени прихожан горячо поблагодарил его за помощь.
— Да, что я, — сконфуженно отвечал тот. — Для посёлка-то тоже польза немалая, это я вас должен благодарить.
Приближались холода. Такой подарок, как новенькая церковь, требовал тщательного ухода. Петер созвал церковный совет с предложением разделить сферы ответственности, нанять смотрителем  кого-то из ответственных прихожан, чтобы протапливать печи. Тут встал Гюстав:
— Петер, эти печи я построил так, что их достаточно протопить один раз, затем в течение трёх дней они будут сами поддерживать нужную температуру, постепенно отдавая тепло. Сильных морозов у нас не бывает, поэтому достаточно нескольких поленьев и два-три ведра угля или торфа на каждую печь. Это не такой большой труд, поэтому я предлагаю возложить эту ответственность на меня, всё равно лучше меня никто не справится.
— Нет.. нет! — замотал головой пастырь. — Гюстав, у тебя ведь работа, ты и так много делаешь для общины, а здесь нужно так рано вставать…
— Хорошо, — сказал дьякон. — Давай сделаем так: эту зиму я сам буду следить за печами, у них непростая система задвижек, всё равно какое-то время пришлось бы кого-то обучать, а если мне будет тяжело, я тебе сразу скажу, тогда наймём специального человека.
На том и порешили.
С этого времени Гюстав стал приходить в церковь по воскресеньям рано. Уже в семь утра он начинал растапливать печи. Его дом располагался почти в двух километрах от церкви, и он всегда ходил пешком. Гюстав сразу почувствовал, что именно этого ему не хватало в жизни. Этой неспешной прогулки от дома до церкви ещё затемно. Этого покоя, который охватывал его, когда он входил в помещение церкви. Короткий вестибюль с гардеробом, массивная дверь — и вот он в зале. Щелчок выключателя, и зал заливался мягким светом. Над его головой, на высоте десяти метров, сходился сводом отделанный лакированным деревом потолок, витражи узких и высоких окон как будто оживали, играя отблесками всех цветов радуги. По углам зала возвышались его творения, обложенные красивым камнем. Он подходил к каждой печи по очереди, прикасался к ним и ему казалось, он чувствует, что они, как живые исполины, преданные своему хозяину, готовы исполнить то, для чего он сотворил их. Потом он садился на первую лавку перед алтарём, несколько минут сидел тихо, часто думая о том, как было бы хорошо, если бы и люди так же подчинялись во всём своему Творцу, неся тепло людям. Он возносил короткую молитву и совершенно счастливый шёл растапливать печи, про себя всегда повторяя: «Ну что, пора кормить моих питомцев». Когда благодатное тепло начинало разливаться по церкви, Гюстав брался за другую работу. Если вдруг выпадал снег — чистил дорожки, если было скользко — посыпал их песком. И когда приходили первые прихожане, Гюстав уже во всём чистом стоял у входа и встречал их сияющей улыбкой. И так и стоял он на входе, пока дверь не закрывалась за последним прихожанином. Очень быстро все так привыкли к этому порядку, что

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.1 (54 голоса)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.