Печник

Марат Ибрагимович Акчурин

и у тебя вырастет клюв!
- Утром он встал с постели и упал, — спокойно продолжала Карин, Петер стиснул зубы, чтобы не спросить: «Как упал?»
— Перепугал всех. На мой крик прибежали дети. Через минуту очнулся, мы и сделать ничего не успели. Говорит, слабость какая-то, и бледный совсем. Еле уложила его обратно в постель, он же порывался идти в церковь. Кое-как уговорила.
Спокойствие Карин передалось Петеру, он вроде успокоился.
— Ладно, после всех празднеств приеду, жди вечером.
Петер пошёл готовиться к службе. Марта осталась с Карин.
Праздник все же состоялся. После, как всегда, блестящей, проповеди Петера при полном зале — благодарности с алтаря всем, кто активно помогал строить, делал значительные пожертвования на строительство. Пикник в парке. Объятия, поздравления, много смеха…
Однако тревога за Гюстава нет-нет да вползала змеёй в мысли Петера, в конце празднества Петер не вытерпел, сказав несколько тёплых слов всем на прощание, обещал передать привет Гюставу, которого поехал проведать. Сделал знак Марте, они быстро сели в машину и через пару минут уже были в доме Гюстава. Их встретила Карин, проводила наверх, в спальню. Гюстав сидел на кровати, по шею закутанный в одеяло.
— Гюстав! Что с тобой, мой друг? — Петер придал голосу нарочитой весёлости. — Тебе все передают привет. Жаль, что ты не смог быть сегодня, — Петер взял стул и сел рядом с кроватью.
Гюстав выглядел, мягко говоря, не очень: землистый цвет лица, осунувшийся, только глаза по-прежнему излучали ум и доброту.
— Ничего страшного, Петер, думаю, надо отлежаться пару дней, — мягко сказал он, — зябну, и немного кружится голова, а так всё вроде в порядке. Ты помолишься вместе с нами?
— Конечно! – отозвался Петер. — Карин, позови детей!
Две младших дочери из пяти их детей жили вместе с родителями. В комнату вошли две девушки. Петер первым опустился на колени, на толстый ковёр рядом с кроватью, сделав знак остальным…
На следующий день Петер позвонил Гюставу, трубку взяла Карин.
— У него врач, Петер, чувствует себя вроде получше.
— Хорошо, хорошо, я позвоню или заеду позже, — успокоился Петер.
Однако всё оказалось гораздо хуже, чем кто-либо мог предположить.
Через несколько дней, вечером, раздался звонок, Марта взяла трубку, послушала, изменилась в лице, повернулась к Петеру:
— Карин, просит тебя… Плачет…
Петер вскочил, схватил трубку, рявкнул в неё:
 — Еду! — и выскочил из дома.
Ещё только приближаясь к дому Гюстава, он ощутил — сюда пришло горе. Он и сам не мог объяснить, откуда у него это, возможно какой-то дар. Но часто он чувствовал приближение беды задолго до того, как она приходила. Карин встретила его в слезах, она пыталась держаться, но это плохо у неё получалось. В доме было много людей, Петер видел старших детей Гюстава, его сестёр, ещё кого-то, видимо, соседи, все притихшие, ошарашенные.
— Всё плохо, — теребя платок, сказала Карин, — он болен, серьёзно… Её лицо скривилось: — Два, может, три месяца… — так сказали врачи… сделали анализы, ошибки быть не может.
— Врач ещё здесь? Я должен с ним поговорить, — у Петера ещё теплилась надежда, может быть, Карин что-то не так поняла, может, от испуга преувеличивает.
— Да, он в гостиной, пишет что-то…— Карин обессиленная села на краешек стула.
Петер прошёл в гостиную. За столом сидел врач, что-то писал. Видимо почувствовав, что кто-то вошёл, поднял голову, сверкнуло золотое пенсне.
— Я Петер Шенк, я…
— Я знаю, кто вы, господин Шенк, — врач смотрел ему прямо в глаза. — Я действительно очень сожалею, но лучше вам знать правду — у господина Фольке немного времени, чтобы привести в порядок земные дела.
— И сколько?
— Поражены все жизненно важные органы, — доктор положил руку на стопку бумаг на столе, видимо, различные анализы, рядом лежали рентгеновские снимки.
— Но он же был абсолютно здоров! — не выдержал Петер.
— Так бывает… Именно здоровый организм часто борется до последнего, без видимых симптомов, а потом вот так… резко…
— А лечение?
— Никаких шансов, — отрезал врач. — Я совершенно ясно осознаю, что говорю вам сейчас, уже все бессмысленно. Разве что только облегчить боль. И в лучшем случае… месяца три.
Петер поник. Медленно он поднялся со стула, молча вышел из гостиной. Доктор с сожалением посмотрел ему вслед и продолжил писать заключение.
На следующий день было воскресенье, Петер пораньше приехал в церковь, чтобы в тишине сосредоточиться на проповеди. Когда он вышел в зал и встал за алтарь, поднял взгляд и открыл рот, готовясь произнести первые слова, он замер и с полминуты стоял с открытым ртом. Слова застряли в горле — в зале было не больше двухсот человек.
Вечером, он позвонил одному из священников, который жил рядом с заболевшей

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.1 (54 голоса)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.