Спасибо, мама.

Олег Борей
Новелла "Спасибо, мама".

меня?
Людмила Константиновна выбежала из комнаты, громко хлопнув дверью.
В комнате повисло тягостное молчание.
— Папа, я вечерним поездом возвращаюсь домой, мне надо отдохнуть, завтра меня ждет непростой разговор с Сергеем.
Взгляд отца потеплел.
— Машенька, ты наше сокровище.
— Я знаю, папа.
— Если с тобой что-то...— его голос сорвался. — Я даже думать  об этом не могу, не то что говорить. Машенька, любимая доченька, я умоляю тебя, — его глаза повлажнели, — подумай еще раз и всё взвесь. Ты подлечишь сердце, и у тебя еще могут быть дети.
— Папа, успокойся. У меня уже есть под сердцем ребёнок, плоть от плоти моей, кровь от крови моей. Я не могу ему никак повредить. Я буду его защищать до последнего дыхания.
Отец погладил дочь по голове.
— Пусть тебе Бог даст сил. Я не умею этого делать, но я буду молиться о тебе.
— Спасибо, папа, для меня так важно было это услышать.
Они стояли, обнявшись, и мир Божий наполнил комнату.
 
Глава 5
 
За пять лет супружеской жизни в доме Марии и Сергея Свиридовых ни разу не было скандалов, криков, накала страстей. Конфликты, конечно же, были, были ссоры, иногда слёзы, но никогда они не переступали черту, после которой трудно контролировать не только эмоции, но и слова. Сегодня же Сергей впервые перешел на крик.
— Маша! Нет! Я категорически не согласен с тобой, я целиком и полностью на стороне твоих родителей. Мы не  можем и не будем рисковать твоей жизнью. Даже если бы риск был минимальный, я не дал бы своего согласия.
— Серёжа, послушай меня.
— Не хочу! Я знаю, что ты мне скажешь.
— Даже если ты знаешь, ты должен меня выслушать!
— Нет, нет и еще раз нет!
— Хорошо, не хочешь говорить, давай помолимся и попросим, чтобы Бог благословил нас на убийство нашего малыша.
Сергей вздрогнул, как от удара.
— Не говори ерунды! — закричал он. — Я уже начинаю жалеть...
— О чем, милый? — с сарказмом спросила Маша. — О чем?
— Ни о чем, — буркнул тот.
— Нет уж, договаривай. Так о чем ты сожалеешь? Что привёл меня в церковь, что познакомил меня с Богом, помог поверить в вечность? Об этом ты сожалеешь?
— С тобой сегодня невозможно разговаривать.
— Почему? Потому что ты не хочешь слышать правду?
— Потому что ты не способна сейчас видеть действительное положение вещей. Беременность серьёзно угрожает твоей жизни. Это надо остановить, но твой фанатизм...
Маша с горечью посмотрела на мужа. Ей казалось, что с ней сейчас говорит не её любимый, не её идеал мужчины, образец веры, а слабовольный, лишенный всякой веры пессимист.
— Послушай меня, дорогой! Мой фанатизм, как ты выразился, здесь ни при чём. Моя вера не играет основной роли в моём решении. Даже если бы я была совершенно неверующей ни во что, я всё равно не позволила бы убить моего ребёнка. Ты это понял? Я родилась женщиной с материнским инстинктом, а это побуждает даже самку животного защищать своё дитя. Повторяю ещё раз, я не дам своего ребёнка в обиду никому, даже тебе! Я понятно говорю?
— Но ты не самка, Маша. Ты – человек, а, значит, существо мыслящее. Ты должна понимать, что эта беременность, наверняка, тебя убьёт...
— И это говоришь мне ты — муж веры? — с издёвкой поддела мужа Мария.
— Маша, я не могу позволить разрушить нашу жизнь.
— Тогда перестань говорить об аборте, он уж точно разрушит нашу жизнь. Как я смогу жить на земле, зная, что мой ребёнок был разорван на части и выброшен на мусорную свалку, даже не похоронен, а валяется вместе с отходами в куче мусора? И всё это с моего согласия и под твоим давлением. Поверь, Серёженька, я прокляну себя и возненавижу тебя. Нужна нам такая жизнь? Я уже молчу про то, что нас ждёт в вечности.
— Бог милостив.
— Да, Бог милостив, когда мы творим, не ведая что. Но будет ли Он так же милостив к нам, когда мы осознанно идём на такое преступление.
— Но иногда преступления бывают оправданными. Скольких людей убил Давид? А сколько среди них было детей, невинных детей. А Бог называет его «мужем по сердцу».
— Да, Давид был орудием возмездия, был ножницами, обрезающими засохшие ветви, чтобы сохранить живые. Да. Давид пропалывал поле этого мира от сорняков, чтобы сохранить хрупкий колосок веры на земле, но всё это он делал не со зла, а выполняя приказы Бога. Тебе Бог сказал убить нашего ребёнка? Смотри мне в глаза. Бог сказал тебе это сделать?
— Маша, пожалуйста...
— Даже если Бог меня и простит, я вряд ли соглашусь в вечности встретиться с убитым нами малышом. Уж лучше тогда вечная погибель. Я не смогу принять милосердие Божье.
— А если ты умрёшь?
— А если я умру, ты вырастишь нашего ребёнка, а я буду ждать вас в вечности.
— Я не смогу жить без тебя... — Сергей

Ваша оценка: Нет Средняя: 4.9 (896 голосов)

Обратная связь | Использование материалов | Для правообладателей Copyright © 2010 - 2015 - Literator.org.  Все права защищены.